Чем болела ирина слуцкая


Я не сторонник пустых мечтаний: мол, вот бы поменять прошлое. Но на Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити хотела бы вернуться. Нет-нет да и промелькнет мысль: может, удалось бы прыгнуть выше собственной головы! Осадочек-то остался… Возможно, когда лед для меня закончится совсем, отпустит.

Хотя вроде бы разумный человек… И всегда понимала, что в той конкретной ситуации от меня вообще мало что зависело. Изначально было ясно: пока американские девочки занимают все ступени пьедестала, выиграть Олимпиаду в Америке просто не дадут.

Олимпийская борьба, по сути, начинается задолго до соревнований и безо всякого участия в процессе самих спортсменов. И в то же время я не видела ни малейшей лазейки меня засудить! Наверное, это было самым наивным моментом. Не получилось убрать техническими ошибками, убрали оценками за артистизм… И это невероятно досадно: когда понимаешь, что даже если б сделала что-то уж совсем фантастическое, из кожи, например, выпрыгнула б во время исполнения тулупа, золота тебе все равно не дали бы. В Турине, где я оказалась третьей, было тоже обидно, но по-другому — ошиблась-то сама.


— Помню, как в Солт-Лейк-Сити вы старательно улыбались, слушая свои оценки. Но за занавеской все же разрыдались: «Они слепые! Они же нас ненавидят!»

И никто не мог вас успокоить. Только после звонка мужа вы вытерли глаза и пошли на награждение… Что такого Сергей вам сказал?

— Признаюсь, на самом деле мне очень легко заплакать и по менее вескому поводу — я очень эмоциональный человек. А тут откровенно обижали! Что же тогда сказал Сережа… Кажется: «Любимая, потерпи. Все пройдет». То есть что-то совсем обычное. Просто тут важнее «кто сказал», чем «что». Я не из тех барышень, которые топают ножками и кричат: «Два карата и полкило золота меня успокоят!» Мне не нужны дорогие подарки, мраморные туалеты и личные причалы, я в людях больше ищу и жду внутренней поддержки. И Сергей всегда мог мне это дать.

— Потому что вас воспитывали по-другому? Кстати, сильно отличаются поколения фигуристок?

— Очень. Иногда ужасно забавно наблюдать со стороны: маломальский успех — и девочка уже считает, что теперь все просто обязаны засыпать ее алмазами с головы до ног! Готова новая светская персона! Но я никого не осуждаю. Просто в мое время все было другим, и спорт в том числе. Призовые не будоражили воображение и уж точно не играли решающей роли. Мы жаждали борьбы и славы! Если уж на то пошло, моя первая медаль вообще из алюминия, а первый ценный приз — кукла с голубыми волосами, кажется, на «Локомотиве» вручали. Храню с любовью и одно, и другое.


За юниорский чемпионат мира, помню, получила 500 долларов. Нам их выплатили на двоих с тренером Жанной Громовой во дворце спорта «Сокольники». Я была страшно горда, а родители долго не могли решить, что же теперь с этими долларами делать.

Вроде как не очень-то и деньги… Ментально мама с папой даже после распада СССР еще долго существовали в счастливой советской стране, в которой свободного хождения иностранной валюты не было. То есть по инерции относились к деньгам зеленого цвета с опаской.

Помню, в 1991 году мама впервые меняла рубли на доллары, потому что я ехала в Америку на чемпионат мира. Естественно, провернуть это можно было только подпольно, мама жутко волновалась, чувствовала себя чуть ли не рецидивисткой… Трясущимися руками дала мне эти доллары с напутствием: «Постарайся не тратить».

Первым серьезным денежным призом стали заработанные на Играх доброй воли 3 тысячи долларов. Произошло сие счастье в 1994 году, я еще училась, поэтому попросила папу купить машину, чтобы он мог возить меня на занятия.

Целый год подкатывала к школе, как королева, на голубой «Таврии». Потом она, увы, рассыпалась, но ощущение триумфа осталось. Потому что папа в своих самых смелых мечтах выше «Запорожца» не поднимался. А это была «Таврия», на которой мы даже успели поездить! Трогательное время было, правда же?


А сейчас молодежь какие деньги получает за победу? И то ноют: мало, мол! Конечно, жизнь поменялась, но… Мне забавно наблюдать за новыми звездочками. Потому что с высоты прожитых лет я-то знаю, как все скоротечно! И эйфория от собственной значимости, и финансовые дожди заканчиваются иногда очень быстро, а главное, неожиданно. И человек, которого пять минут назад везде ждали, внезапно становится в целом мире никомушеньки не нужен… — Все-таки еще спрошу про неуловимого мужа Сергея, который так нечасто с вами появляется.

Редкий ведь случай, когда юношеское чувство перерастает в завидный брак! Где таких берут?

— Не помню, чтоб даже в юном возрасте я прямо-таки мечтала о любви. У меня в голове постоянно жили разве что тройной луц, тройной флип и чемпионат Европы, который на носу. Жизнь за пределами бортиков катка интересовала постольку-поскольку. Тренировка — выступление, выступление — тренировка… За режимом бдительно следили тренеры-наставники. Был один забавный случай. Подружка, журналистка, предложила отметить мое 18-летие в клубе «Утопия». А я ж нигде не была, поэтому смотрела на нее снизу вверх, как на большого специалиста по злачным местам Москвы. И вот ночь, танцы, рубашка в блестках, каблуки и мне 18!

Так еще по телику потом покажут! Снимали какую-то популярную телепередачу, ее еще Отар Кушанашвили вел. Мечта, а не день рождения!

До утра мы протанцевали, пробесились, а мне на тренировку. В полусонном состоянии с глупой улыбочкой появляюсь на катке. «Ну, Ирочка, вижу, день рождения удался…» — приветствует меня Жанна Федоровна. «Да! Да, да, да», — счастливо киваю я. — «Пошла вон отсюда!» Разревелась, конечно. Трагедия! Выгнали! Но плясать на дискотеках до утра, есть пирожные, развлекаться — как бабка отшептала. С того памятного дня рождения посещала исключительно банкеты на определенных чемпионатах и до сих пор не люблю дискотеки.


Однажды я ужасно влюбилась в фигуриста Лешу Урманова. Такой расклад тренеров не нервировал.

Девочка сохнет по коллеге, с которым встретиться вживую можно в основном в рамках очередных соревнований. Я хранила Лешину фотографию в образе лебедя, мечтала быть на него похожей, кататься так же артистично и легко. Как вы понимаете, это наставникам тоже очень нравилось. Чувство, конечно, было совершенно платоническим. Мы жили в разных городах. Но оказываясь с Лешей на одних соревнованиях, я пропадала. Думала: вот сейчас буду работать на том самом льду, по которому только что делал прокат мой кумир… Конечно, сейчас мы давно знакомы, я знаю и его Вику, и детишек, но то чистое детское чувство все еще живет где-то в сердечных закоулках. Наверное, потому что неповторимое.

Круг моих знакомых был весьма ограничен, и не только потому, что кроме как на тренировки больше ни на что не хватало времени.

Это сейчас есть социальные сети, тусовки на любой вкус, можно существовать в какой угодно плоскости, тогда все выглядело совсем скромно. Романтика в основном проходила под костерок и гитару на свежем воздухе. В одной из таких поездок я и познакомилась с Сергеем.


Просто приехали с разными друзьями отдохнуть в одну компанию за город. Сережка в тот день подарил мне удивительного игрушечного лося. Даже не помню, о чем мы тогда разговорились, но проболтали до утра. И вот бродим по лесу, а я восхищаюсь лосем, которого держу на руках: «Какие же у него классные уши!» «Ну, если это уши, — рассмеялся мой кавалер, — кому-то действительно пора спать». Мне тогда было 16, а ему — 23, и Сергей показался ну просто очень солидным мужчиной!

Я же в то время обожала мягкие игрушки. Недоиграла, видно, в детстве, да и маловато их в СССР было. В 1995—1996-м каких только не появилось, и я отрывалась по полной. Сергей дружил с директором фабрики игрушек, а у того была любимая — большой слон. Настолько любимая, что он едва согласился с ним расстаться, и такая огромная, что у Сережи едва получилось протиснуть слона в дверной проем моей квартиры. Просто плечами вбивали. Впихнули и ушли — мол, сюрприз. Стоим с мамой ошарашенные. «Ира, что это?» — спрашивает она. Вот с этого слона все и началось. Кстати, он до сих пор живет у меня. Вроде ничего особенного, а так тронуло тогда! Сережа приезжал на мои тренировки, мы начали ходить на прогулки, в кино.

Если вы ждете какой-то особенной сказочной истории, то такой не будет. Все складывалось очень обычно. Но в этом и есть главное Сережино достоинство — он мужик, у которого «а» означает именно «а» в отличие, к примеру, от людей шоу-бизнеса — там-то «а» может означать все что угодно в зависимости от интонации.


Я знаю, что всегда могу рассчитывать на его поддержку и понимание.

Помню, был чемпионат России, я рассчитывала на 2-е место, при самом плохом раскладе — на 3-е. К тому времени у меня уже было несколько громких побед, два раза становилась чемпионкой Европы. И вдруг — 4-е место… То есть никуда дальше я не прохожу. Сажусь в Сережину машину, и какое-то оцепенение на меня навалилось. Едем-едем… Очнулась только тогда, когда поняла, что мы катаемся по кругу. «Сереж, мы ж тут уже проезжали», — говорю. «Слава богу, очнулась», — засмеялся он и повез меня домой.

Не знаю, почему СМИ записали его в спортсмены, спрашивают про ревность профессиональную: мол, ты — вон, а он-то — вот… Чушь ужасная. Сергей занимался боксом, когда был совсем маленьким, тогда и заработал звание кандидата в мастера. В вузе вообще учился на отделении спортивной реабилитации, он прекрасный массажист. Работает тренером в детских группах, с удовольствием играет в хоккей в любительских командах. Есть семейный бизнес.

Действительно, Сережа редко появляется со мной на мероприятиях, и из-за этого нас постоянно разводят. Но что делать, если он не хочет становиться публичным лицом, ну некомфортно ему! Нельзя же человека заставлять делать то, что ему самому откровенно претит.

Свадьба у нас тоже была самой обычной. Если б я выходила замуж сейчас, многое бы поменяла.


Уж точно не согласилась бы на те шары и лимузины, которые были. Наверное, надела б красивое вечернее платье и с любимым мужчиной просто поехала в загс. Но сейчас я абсолютно другой человек, иногда даже сама пугаюсь — насколько изменилась. Круг знакомых, интересы — все другое. Помню, родители долго недоумевали, когда я вдруг запоем начала читать. Да еще и что-то философское. Все гадали, что бы это могло значить? До определенного момента меня и дома-то толком никто не видел — то в туре, то на чемпионате! А тут сижу на диванчике, ножки поджала и читаю. Это даже не взросление, глобальная переориентация.

— 2002-й стал переломным?

— Да. И не только в смысле Олимпиады. Хотя после Солт-Лейк-Сити единственным желанием было лечь и больше вообще ничего не делать.

Сначала несправедливо задвинули на второе место на чемпионате мира в Ванкувере, потом олимпийский скандал… Можно, конечно, продолжать скакать вокруг ветряной мельницы с копьем наперевес, но надо ли?.. Такие были мысли. Апатия почти. Не нужна? Да уйду я, уйду!

Тогда же, в 2002-м, планировала родить ребенка. Не вышло. Очень переживала по этому поводу. А потом и вовсе все стало рушиться, как песчаный замок…

Первые приступы произошли, наверное, за год до этого. Я была в США с туром. И вот сижу в гостинице и внезапно понимаю, что не могу вдохнуть. Будто в горле вдруг выросла перегородка. Глотаю воздух как рыба, а дышать не получается. Испугалась ужасно.


Никаких ингаляторов для астматиков при мне не было, да и не знала я толком, что это такое. Даже к врачу не пошла, потому что отпустило так же внезапно, как и началось. А однажды проснулась утром, хочу подняться с кровати, а нога не слушается — даже пошевелить ею не могу! Позже нога отекла, и меня отправили в Москву. Сначала решили, что проблема в суставе, укололи, и все вроде как прошло. На какое-то время болезнь затаилась. Конечно, мне прописали противоастматические препараты в ингаляторах на всякий случай, но состояние было стабильным.

А в феврале 2003 года у меня на руках едва не умерла мама. Это был кошмар. Все случилось накануне важных соревнований. Мама часто сопровождала меня в поездках. На этот раз мы приехали в Санкт-Петербург. Странно, перед стартами я сплю обычно очень крепко, хоть из пушки стреляй.

А тут сквозь сон четко услышала слабенький стук, будто тыльной стороной ладони по перегородке между комнатами. И почему-то этот звук в голове разорвался с грохотом бомбы… Вскочила, подбежала к маме, а она уже без сознания. Кричала я страшно. Пыталась ее поднять, растормошить как-то, не зная, что делать, как помочь, куда бежать… Впервые в моей жизни смерть прошла так близко, заглянула в глаза, я почти почувствовала ее черное дыхание. На мой вопль о помощи первым прибежал врач сборной Виктор Иванович Аниканов, он и оказал маме экстренную помощь. Потом доктора говорили: повезло, что оказался рядом, иначе не вытащили б. И все-таки кома. Клиника. Я отказалась от участия в чемпионате. Какие уж тут старты?.. Мы несколько месяцев жили в Питере. Мама медленно, но восстанавливалась.


В первый же свой приезд домой с ужасом поняла, что на маме держалось абсолютно все. Я, да и все остальные элементарно не знали, что где лежит. Не смогла включить стиральную машину, потому что никогда этого не делала! Минут пять даже не плакала, а выла, сидя на полу. Потом заставила себя подняться и начать осваивать доселе неизвестную мне бытовую жизнь. Именно в тот момент ощутила, что из балованного ребенка (да, несмотря на замужество и прочее) я превратилась во взрослого человека.

Чаще всего васкулит, коварная болезнь сосудов, начинается как следствие серьезного стресса. Только стабилизировалось мамино состояние — в августе подпрыгнула температура у меня. Астма прогрессировала. Но по-настоящему страшное началось потом. Однажды просыпаюсь в своем загородном доме, сбегаю со второго этажа выпустить собаку, хватаюсь за дверную ручку и — адская боль в ладони.

Решила: наверное, на тренировке упала на эту руку и не обратила внимания. В следующий раз я дверь уже открыть не смогла… Ни одной рукой, ни другой. Настоящий шок последовал, когда одним прекрасным утром я не узнала свою руку — на предплечье вздулась громадная шишка. «Господи, Сереж, что это?» — спрашиваю. Но и у мужа не было предположений. Через пару часов шишка превратилась в синяк, а потом и он исчез. Просто чудеса в решете…


На очередном плановом осмотре говорят, что у меня просто огромное сердце. «Ну я же спортсменка, тренируюсь, сердечко кровь качает», — оправдываюсь. Но врач отправила на УЗИ, а оттуда — в институт ревматологии. Прыгаю за руль и еду. Подозрение на красную системную волчанку, к счастью, не подтверждается.

Направляют в «Склиф». Я собираюсь уже взять направление и ехать, но мне не разрешают. «Скорая», каталка вперед ногами… Лежу и чувствую себя нелепо — почти ж все нормально, чуть нездоровится, а они меня как инвалида… К тому же сентябрь! Самый сезон! Уже потом объяснили, что в моем состоянии пешком-то ходить опасно для жизни, а я еще и тренировалась. В общем, шансы навсегда сложить лапки в то время были более чем реальными. И вот лежу в «скорой», слушаю наставления: «Ирина, старайтесь не делать резких движений», — и думаю: надо бы своим позвонить. Если что, хоть будут знать, где меня искать…

Приехали в приемное отделение НИИ им. Склифосовского, а там жуть жуткая — все вокруг резаные, стреляные, ломаные.

Я по сравнению с основным контингентом вообще огурец! Но к врачу меня повезли на инвалидном кресле. Ну, думаю, сейчас доедем, и я им все выскажу! Определили в отделение к мировой знаменитости Якову Брандту. «Что же это такое, доктор?! Здорового человека с тренировки, чуть ли не с коньками, в инвалидное кресло упаковали!» Яков Бениаминович, большой такой, основательный мужчина, успокаивает басом: «Разберемся, Слуцкая, разберемся». «Разбирайтесь!» — не очень вежливо ответила я.

Было полное ощущение, что я попала в какую-то параллельную реальность! Коридоры, каталки, наркоз, прокол сердца… Ну не про меня это все! Вот совсем не про меня! Не разрешают даже гулять. А для меня закрытое помещение хуже кладбища. Кроме того, не понимая, что со мной, находясь в растрепанных чувствах, я уцепилась за одно — то, в чем всегда была уверена, — мне нельзя расслабляться, чемпионат мира на носу.

В парке Центральной клинической больницы, куда меня отправили из «Склифа», я напрыгиваю свои прыжки и бегаю.

Доктора уже не ругаются, просят быть «хотя бы чуточку благоразумной». И тут звонит Наташа Бестемьянова, просит выступить на дне рождения Игоря Анатольевича Бобрина. А я не знаю, что ответить… Диагнозы предполагаются самые страшные, я сбегаю из ЦКБ и просто начинаю тренироваться. Постепенно, конечно. Кто-то может решить, что я за деньги рубилась. Нет! Это действительно было данью уважения к Игорю Анатольевичу. Кроме того, я не знала, за что хвататься, поэтому ухватилась за привычное — график тренировок. График! Надо составить его и работать!

Знаю, что обо мне сейчас все подумают: сумасшедшая, мол, чего только не мнят о себе эти спортсмены! Вероятно, и в этом есть доля правды. В последнее время волею случая много попадалось на глаза обсуждений обывателями Жени Плющенко. Да, ситуация в Сочи сложилась неоднозначная. Но вам нас не понять! Иногда остановиться, смириться действительно невозможно. Ты не можешь в одночасье признаться себе: «Все, это конец». И никто, даже самые близкие и любимые, не имеют права этого говорить. Мои — и Сережа, и родители — прекрасно это понимали. Поэтому молчали. Нельзя забрать у человека смысл жизни, даже если он сошел с ума!

То тут, то там на теле появляются опухоли, отеки, шишки. Но к этому я уже успеваю привыкнуть. Периодически ноги становятся как у слона, не лезут в ботинки для фигурного катания.

Виктор Аниканов, замечательный врач нашей сборной, он мне как отец, не знает, что и думать. Кажется, уже никогда я не смогу стать прежней Ирой. Отеки появляются и как бы сами по себе пропадают. Я стараюсь программировать свой организм: «Только дай мне выступить, а потом распухай сколько хочешь».

И вот очередным прекрасным утром на моей ноге появляется кровоподтек, но это полбеды. Беда в том, что наполовину я ее не чувствую, вторая — шириной с голову. Я больше не могу встать. Муж и Виктор Иванович в четыре руки тащат меня к самому большому специалисту в мире по васкулиту — доктору Кривошееву. Диагноз этот, весьма редкий в то время, периодически звучит как предположение из уст самых разных специалистов и в конце концов кажется наиболее вероятным.

«О, — говорит Кривошеев, — мой клиент! Десять таблеток преднизолона съешь». «Как? Вы даже обследования делать не будете?» — изумилась я. Мне 23 года, я спортсменка — и гормоны… «Ешь давай. Я и так уже все вижу». Что происходит с людьми на гормональной терапии, имела «радость» наблюдать. От одной-то таблетки, случается, уже в дверной проем не проходят, а тут десять… Доктор сказал, что я еще вовремя пришла — еще пару дней, и нога бы повисла как плеть. Диагноз мой — приговор на всю жизнь, я неизлечима. Ремиссия — уже подарок. Минимальные дозы гормонов — уже удача. И это навсегда. «Придется смириться», — уговаривал Кривошеев.

Помню, одним из первых моих вопросов был: «Я смогу иметь детей?» «Ну… — после минутного замешательства ответил врач, через которого прошли сотни пациентов.

— Одна у меня родила». Понимаете, из сотен одна! Это был удар ниже пояса.

Предложили оформить инвалидность. Но я отказалась. Потому что это означало бы признание самой себе — все.

Когда я умру, точно попаду в рай. Потому что в аду уже была. «За что мне это?» — спрашивала я в пустоту и не находила ответа. Столько лет, такие цели, и все пошло прахом! Еще и непонятно, будут ли дети. И плакала, конечно, и истерила. Спасибо громадное родным, что они смогли меня вынести в тот период. Наверное, это было очень непросто. Казалось, что между мной и остальным человечеством — широкая река, и они оттуда мне кричат: «Эй там, на другом берегу, держись!» — но переправиться к ним и быть как все уже не могу. И близкие это знают.

Только одна я не понимала, как мне с этим жить дальше…

После начала терапии я стала похожа на тот самый одуванчик на тонких ножках. И без того не узкое лицо разнесло, как праздничное блюдо. Я боялась смотреть в зеркало… Аниканов, Громова от меня не отходили, семья моя все время находилась в состоянии повышенной готовности — кинуться, броситься, спасать. Помню, муж говорит: «Прекращай уже рыдать, сама себе нервы портишь». И я взорвалась: «Ты не понимаешь, что ли?! Я могу не только превратиться в слона, у меня завтра усы запросто вырастут!» «Ну что делать, придется бриться вместе», — невозмутимо ответил Сережа, и я поняла, что хочу улыбнуться. Впервые за много недель просто улыбнуться.

Приказала себе: «Все, Слуцкая, хватит! Нельзя вить веревки из близких. Как живут люди без рук и без ног?

Они борются. Вот и ты борись!»

Мне очень повезло попасть к такому врачу, как Олег Геннадьевич, берег он меня по максимуму. Сбегаю на щадящие тренировки. Прыгаю на плохо слушающихся ногах. Кривошеев говорит: «Пусть, так у тебя есть смысл, а он иногда работает гораздо лучше любой врачебной терапии». Заставила себя встать на коньки и перестала есть. А на гормонах, я вам скажу, хочется даже не есть, а жрать — много и постоянно! После тарелки каши на воде состояние было полуобморочным. Голод адский, но я держалась. Тренируюсь. Благоразумно…

Сначала выходила на лед на 5—10—15 минут. Потом полностью восстановила свое обычное время. Стала меньше есть таблеток. И… пошла в Федерацию фигурного катания проситься на чемпионат мира.

«Ты совсем, что ли, того?» — изумились там. Но я продолжала настаивать. На мои тренировки каждый день приходили целые делегации разных начальников, оценивали, что я могу, устраивали контрольные прокаты… И в конце концов подошли со словами: «Ты же понимаешь, что это будет конец твоей карьеры?» «Нет», — отвечаю. — «Ну раз глупенькая, поезжай». На том чемпионате я осталась девятой. «Наелась? Хватит с тебя?» — спрашивают. — «Нет!»

Я снова на виду. Очень похудела, а лицо так и осталось тарелкообразным. Газетчики и анонимные читатели азартно обсуждают мою внешность на различных сайтах. Пишут: «Не та уже Слуцкая, не та, раскабанела». Обидно — не передать как, потому что… Да просто обидно!

Начинается сезон 2005-го. Мы с Олегом Геннадьевичем решаемся рискнуть и снова снижаем объемы гормональной поддержки. Стопка бумаг отправляется в дисциплинарную комиссию ISU, что эти килограммы медикаментов мне жизненно необходимы, иначе могут обвинить в применении допинга. Чемпионат мира принимает Москва. Довольно ровно откатала квалификацию. Выхожу на короткую программу и чуть не падаю с первого каскада. Но ничего, устояла. На первое место тянут мою давнюю соперницу американку Сашу Коэн… Прошла разминка. Мой прекрасный тренер вся белая в красных пятнах. Меня трясет. Объявляют. Жанна Федоровна берет меня за руки и говорит: «Ирка, ну неужели ты у себя дома, в Москве, отдашь медаль американке?!» Как я каталась! Никто из русских девочек пока не повторил той моей программы — чисто, со всеми допрыганными прыжками и докрученными вращениями.

Я выступала последней в последней разминке в последний день соревнований — и стала первой! В тот год я выиграла все, что только можно было выиграть.

В 2006 году еду на Олимпиаду в Турин. Не получается показать безупречное катание, ошибаюсь, но бронза наша!

В начале 2007 года узнаю, что жду ребенка. В середине беременности болезнь чуть приподняла голову. Но вечный (как казалось тогда) маг и кудесник Кривошеев все проконтролировал и правильно рассчитал поддержку. Родился наш с Сережей Артем. Я была счастлива совершенно и абсолютно.

Чтобы уж окончательно закрыть тему болезни, немного забегу вперед. Смерть, как мне казалось, отступившая, увы, продолжала бродить неподалеку.

Олег Геннадьевич Кривошеев — лучший в мире специалист по васкулиту, врач от бога, мой ангел-хранитель — не смог помочь самому себе. Ему было немного за сорок, когда он умер фактически от того, от чего так талантливо спасал других… Для меня это стало тяжелым ударом. Сейчас мне помогает его ученик Павел Новиков.

После Турина я сразу отправилась в турне. Только вернулась, позвали на телевидение, в ледовое шоу. Мне на голову свалилась совсем другая жизнь, которую раньше я не видела, не знала. Думала, надо как в спорте: поставил цель — и иди к ней! Оказалось, я многого не понимаю, и, увы, не все можно освоить с лету. Часто муж одергивал: «Ир, что ты прешь как танк? Это не золотая медаль…»

Люди шоу-бизнеса — другие. Там так мало настоящего! Все время надо существовать в неких предлагаемых обстоятельствах.

Кто-то приспосабливается, другим вообще внутри как рыбе в воде, мне же до сих пор сложновато. Хотя, казалось бы, и нарядиться люблю, и в свет выйти. «Звезды на льду» и «Ледниковый период» стали как раз неким синтезом спорта и шоу-бизнеса…

— Еще каким синтезом: все скандалили, романились, разводились! Вам Хабенского приписали…

— Костя — золотой человек! Как же такого не приписать? Огорчало только то, что желтая пресса как с цепи сорвалась, чуть ли не ежедневно выдавая все новые и новые подробности нашего несуществующего романа. А у меня и Кости, на минуточку, семьи. И если близкие Хабенского, наверное, привыкли правильно реагировать на подобные «публикации», мои расстраивались.

Для родителей Сережи такая сторона публичности была в новинку.

— Подождите-подождите, я уже поняла, что ваш муж — святой. А как же вы познакомились с «золотым человеком»?

— По СМС. Только вот не надо смеяться! Хабенский прислал сообщение после Олимпиады 2006 года в Турине. Мол, поздравляю, хоть и обидно, что бронза. А номер моего телефона ему Катя Гусева дала, они снимались в то время вместе в картине «Час пик». Какое-то время мы действительно переписывались. А почему нет? Костя очень начитанный, образованный, культурный человек, и мне понравилось с ним общаться. Потом он пригласил меня на свой спектакль, я, конечно, пошла, как раз начала активно интересоваться «внешним» миром.

Меня прорвало как плотину — я не пропускала интересные премьеры, участвовала в мероприятиях, начала учиться. Вот моим проводником в мир театра как раз и стал Хабенский.

К сожалению, люди редко понимают дружбу между мужчиной и женщиной, больше как-то склонны придумывать. А мы действительно просто общаемся, причем по сей день. Он приглашает меня на свои спектакли, я — на свои шоу, и Костю, и его маму. Кстати, Татьяне Геннадьевне я тоже пишу СМС, с праздниками поздравляю. Вообще у меня много знакомых мужчин, и если каждого будут приписывать мне в любовники, боюсь, все станет окончательно печальным.

В случае с Хабенским меня «заменила» Лиза Боярская, которую тоже угораздило где-то с ним засветиться, и журналисты-фантазеры перекинулись на нее.

А мне начали подбирать в пару других достойных джентльменов.

— Ира, но ведь путь публичности вы выбрали сами. А это чревато не только любовью…

— Но нельзя же, к примеру, оскорблять человека, просто потому что он известен! Послушайте, недоброжелателей и в спорте хватало. Но их действия все-таки спортом и ограничивались. После того же Солт-Лейк-Сити большая часть людей, конечно, поддерживала и говорила: «Засудили». Но уже тогда начали появляться те, кто сквозь зубы цедил: «А что засудили-то? Как накатала, так и получила!» Меня это расстраивало в силу возраста и глупой склонности зацикливаться на ненужных на самом деле людях с ненужным мнением.

В «новой» же жизни довольно быстро выяснилось — раньше были цветочки. Теперь обсуждать будут все: мужа, любовь, внешность — то есть то, до чего по определению людям посторонним дела быть не должно! Особенно по данным темам любят пройтись товарищи «инкогнито» — со смаком, расстановкой, разными словами. С непривычки я действительно иногда резковато реагировала. Казалось, что надо как-то отвечать, ведь неправда же! И в то же время не будешь на каждый «комплимент» в стиле «сама корова» объяснять, что ты, черт побери, чуть богу душу не отдала, а не пирожные потребляла после шести вечера коробками?! Как себя вести, толком не понимала, в общем… Вы заметили, сколько негатива в мире? Просто воздух им пропитан! И к этому я никогда не привыкну, ни-ког-да!

Еще одна сторона «нового существования» — это много случайных людей рядом, так называемые друзья, которым в определенный момент просто было выгодно находиться рядом. Они возникли будто в противовес тем, прекрасным и интересным, вроде Кости Хабенского… Чего только стоили мужчины, которые в попытках приударить, нашептывали: «Ты должна вложить туда-то. Дай мне только свое имя, и мы заработаем миллионы. Салон красоты «Слуцкая» — это же беспроигрышно…» Ой! Даже вспоминать тошно.

Один приличный вроде человек приглашает в ресторан на деловой разговор. Я ж поначалу старалась выслушать все предложения! И вот сидит мужчина в дорогом костюме и излагает: «Ты вкладываешь 10 миллионов, называем твоей фамилией…» Не хочу произносить имен, поэтому пусть Васей будет.

Спрашиваю: «Я даю имя, вкладываю средства, а что будешь делать ты, Вася?» — «А я буду всем этим талантливо управлять!» — «Все ясно. Ну, я тогда пойду… посчитаю». Больше он даже не звонил. И их было много таких! После того как становилось ясно, что приударить за мной сложно, а бизнес мне на сомнительных условиях вообще не нужен, «воздыхатели» растворялись в воздухе. Вероятно, отправлялись на поиски новых объектов любви и приложения собственной деловой хватки.

— В 2011 году вы как-то снова пропали. Неужели снова болели?

— Жизнь моя, как я думала, прочно вошла в свою колею. Я родила второго ребенка — ангела Вареньку. Но оказалось, у всевышнего на этот счет свои планы. Наверное, подумал: «Что- то Слуцкая слишком спокойно жить начала, забронзовеет еще…

Дай встряхну!»

На этот раз он решил лишить меня работы. То есть совсем. Два года я просидела без предложений. Меня исключили из турне, потому что сначала я была в положении, а потом как-то решили не возобновлять. Не приглашали вести шоу, хотя опыт на двух центральных кнопках ТВ вроде был неплохой. Да и навыки благодаря Первому каналу получены на специальных курсах. Плюс мне по-настоящему нравилось этим заниматься! А меня не звали вообще никуда ни в качестве ведущей, ни в качестве участницы.

И все старые знакомые вроде были на месте и даже говорили: «Ира, мы готовим под тебя такие проекты, ты даже не представляешь!» Или: «Да уже осенью мы тебе столько предложим, что у тебя времени не хватит!

Ты будешь звездой, просто поселишься в ящике! Заработаешь миллионы». И снова тишина. И вот уже наступала весна, а у меня ни проектов, ни миллионов, ни людей, которые рисовали перед тобой проекты прекрасных замков… Испарились.

Складывалось ощущение, что про меня все просто забыли. Как когда-то в Америке Федерация фигурного катания гневно порефлексировала минут пять на камеры — мол, мы не допустим, мы опротестуем, а потом… Да мало ли у нас талантливых девочек в фигурном-то катании! Всех опекать рук не хватит!

И казалось бы, сиди с детьми, веди хозяйство, расслабляйся. Никто не обсуждает объемы твоей талии, мужчин, с которыми ты выпила кофе… Но, видно, противоречивая я личность.

Признаюсь — крупный успех отравляет. Правда. «Призер Олимпийских игр, единственная в мире семикратная чемпионка Европы в женском одиночном катании, двукратная чемпионка мира Ирина Слуцкая!» — и трибуны взрываются аплодисментами. Вот после такого остаться в вакууме невероятно тяжело. И непонятно, как при всех этих титулах, регалиях и победах можно вообще оказаться без работы?

Мы не нуждались в средствах на жизнь, все-таки я замужняя женщина и Сергей вполне себе добытчик. Но отсутствие моей отдельной занятости просто вымораживало. Меня ломало так, как, наверное, ломает наркоманов, не получивших дозу. Я варила борщи, воспитывала детей, посадила лес из яблонь и груш и… сходила с ума. Понимаете, для человека, который постоянно был в движении, шел к цели, попасть в «четыре стены», лишиться самореализации — это очень страшно.

Чувствовала, что еще чуть-чуть — и будет настоящая депрессия. Кроме того, в силу ряда обстоятельств я рассталась с директором, с которым сотрудничала много лет, распрощалась с няней детей… Итого: работы нет, директора нет, няни нет… Полный шоколад!

И вот, как много лет назад, сели мы с мамой на кухне. «Что будем делать, Ира?» — спрашивает она. «Жить, мам, — отвечаю, — просто жить».

После всех своих злоключений и приключений я, кажется, поняла главное: самое ценное в жизни — сама жизнь. Ни победы и медали, ни популярность и упоминания в газетах, ни деньги, большие или маленькие… А жизнь, которой мне есть за что быть благодарной. За то, что учила уму- разуму, и в том числе оградила от некоторого количества людей.

Они запудрили бы мне мозги и увели бы совсем не на тот путь, на котором я сейчас с таким удовольствием существую.

Конечно, все наладилось. Я снова работаю на Первом канале и много катаюсь, шоу и турне опять рвут на части. Не отпускает пока лед! Значит, еще не время. Кстати, яблони и голубику я тоже сажаю, но научилась делать это спокойно и с любовью.

Благодарим за помощь в организации съемки отель «Балчуг Кемпински Москва»

Присоединитесь к обсуждению этого материала на нашем сайте.

Источник: amp.7days.ru

Рейтинг пользователей:Чем болела ирина слуцкаяЧем болела ирина слуцкаяЧем болела ирина слуцкаяЧем болела ирина слуцкаяЧем болела ирина слуцкая / 0
ХудшийЛучший 

Чем болела ирина слуцкая

Ирина Слуцкая -двукратная чемпионка мира, семикратная чемпионка Европы, двукратный призер Олимпийских игр, заслуженный мастер спорта, четырежды побеждала в финалах Гран-при, дважды завоевывала золото на мировых первенствах -в 2002 году в Нагано и в 2005 в Москве, призер Олимпийских игр в Солт-Лейк-Сити-2002 (серебро) и в Турине-2006 (бронза)

Ирина Слуцкая блестяще вела два телешоу — сначала «Звезды на льду», потом «Ледниковый период». Тем, кто интересуется фигур­ным катанием, было известно, что знаменитая спортсменка долгое время тяжело болела. Но на экране она выглядела счастливой, и многочисленные поклонники Слуцкой вздохнули с облегчением. А осенью их ждало еще одно радостное известие…

Все началось с серьезной бо­лезни матери в марте 2003 года. «Я собственными глазами увиде­ла, как мой самый любимый че­ловек на земле балансирует на грани жизни и смерти», — со сле­зами рассказывала Ирина. Ната­лья Владимировна была достав­лена в реанимацию одной из пи­терских клиник, где ей поставили диагноз «острая почечная недо­статочность». В больнице она провела несколько недель.

Все это время Ирина не име­ла возможности тренироваться, а потому сочла, что не вправе показаться на очередном чемпи­онате мира «перед публикой, ко­торую привыкла уважать». «Я то­гда поняла, что есть вещи поваж­нее, чем спорт», — призналась она в одном из интервью. С ма­мой у них всегда были прекрас­ные отношения, Наталья Влади­мировна не пропускала ни одной тренировки дочери.

Болезнь Натальи Владими­ровны оказалась очень серьезной, ей пришлось дважды пере­саживать почку (первая попытка закончилась отторжением). Но даже когда мама пошла на по­правку, Ирина не вышла на лед. Она надолго пропала из поля зрения болельщиков.

Что же случилось?

— К сезону-2004 я всерьез го­товилась. Летом хорошо отдох­нула, с Игорем Бобриным по­ставила произвольную про­грамму. На сборы в Швецию по­ехала, похудела… Все шло хорошо. А потом вдруг поднялась температура. Думали, грипп или простуда. Врач уколы назначил, но лучше не стало. То одно забо­лит, то другое. В общем, трени­ровки пришлось прекратить и лечь в больницу…

Она заметила, что стали опу­хать ноги, на теле ни с того ни с сего появлялись синяки…

— В определенные моменты ноги так опухали, что я не могла встать с постели, чтобы до туа­лета дойти — муж на руках но­сил. Два-три дня в таком состо­янии поживу, потом вроде легче.

Опять по врачам пошла, а тут еще пальцы на руках отниматься стали. Ни с того ни с сего бац -палец холодный и белый… Я к врачам — никто ничего не пони­мает. Как я в таком состоянии на пятидесятилетии Бобрина умуд­рилась выступить — это вообще ужас был. Накануне я сидела и умоляла свои ножки, чтобы они только в ботинки влезли… И мои молитвы будто были услышаны. Опухоль спала, в ботинки я влезла и на лед все-таки вышла. А вот когда сняла их — караул. А мне  же   еще   на   закрытие выходить. Артисты бобринского театра, наверное, это зрелище надолго    запомнят: сидит Слуцкая за кулисами и ноги свои   в ботинки фигурные впихивает. В общем, кое-как доковыляла я тогда, а дальше… Слезы, истерика — все было…

А медики все никак не могли поставить точный диагноз. С сентября Слуцкая меняла одну больницу за другой. Институт ревматологии, институт Склифосовского, ЦКБ. Врачи пред­полагали, что проблемы Ирины связаны с сердцем, уже даже на­зывали диагноз — «перикардит». Но, как оказалось, то был лишь симптом основной болезни.

Поставить точный диагноз Ирине смогли лишь в клинике профзаболеваний имени Е.М.Тареева Первой Московской мед-академии. «Системный васкулит» — ревматоидное заболевание, воспаление стенок мельчайших сосудов. И произошло это лишь в начале декабря 2003 года.

До этого момента Ирина пе­реживала сильнейший стресс, ее состояние в тот период впору назвать угнетенным. Когда же врачи смогли наконец с уверен­ностью диагностировать ее за­болевание и начали лечение, спортсменка полностью дове­рилась специалистам и успоко­илась. Хотя медицина так тол­ком и не знает, отчего это забо­левание появляется. Возможно, от стресса, переохлаждения…

У Ирины обнаружили жид­кость в перикарде (сердечной сумке), которую пришлось отка­чивать, отекли суставы. Весь декабрь она регулярно прини­мала гормональные препараты. Когда ей впервые прописали эти лекарства, Слуцкая запани­ковала, лила перед супругом слезы: мол, станет толстой, не­красивой, не дай бог, усы вы­растут. На что тот, в прошлом боксер, а ныне тренер по физподготовке, невозмутимо отве­чал: значит, по утрам теперь бу­дем бриться вместе. И Ирина тоже стала воспринимать про­исходящее с большой долей са­моиронии.

-Хотя, естественно, ощущала себя некомфортно, — рассказы­вала она. — Ведь первым делом, когда поправляюсь, у меня щеки вырастают. Вообще-то, борьба с весом не представляет для меня неразрешимой проблемы. Если нужно похудеть — просто урезаю рацион втрое. Еще никогда не ем бутербродов — для склонных к полноте это последнее дело. Но и впроголодь не сижу. На тех гор­мональных препаратах, которые я постоянно принимаю, держать вес не то что сложно — фактичес­ки нереально. Поэтому прихо­дится не просто себя ограничи­вать, а скрупулезно подбирать пищу, прямо как одежду на вы­ход. Переизбыток гормонов от­ражается на моем внешнем ви­де: на лице опухоль около носа. Если вечером выпью много во­ды, то утром страшно на себя в зеркало взглянуть: ой, думаю, где мои глаза?!

Разумеется, я взяла паузу и не тренировалась. Все время повторяла, да и сейчас продол­жаю говорить себе: жизнь — она дороже всего. Мне же еще де­тей рожать, столько интересно­го впереди. В общем, врачей я послушалась. Но они понимали, что в больнице я долго не вы­держу. Домой стали меня после процедур отпускать…

А у нее в то время сосуды ло­пались на ступнях. К вечеру ноги ™ так распухали, что было больно ходить. Но даже в таком состоя­нии Ирина делала зарядку, а ко­гда стало чуть полегче, брала свою огромную японскую лайку и каждый день гуляла с ней в парке по три-четыре часа.

— Как только я вес свой в нор­му привела, все гораздо быстрей пошло. Я понимала, конечно, чем это все может закончиться, пото­му что первое, чего при таком за­болевании делать нельзя, — это переохлаждаться и переносить физические нагрузки. Врачи предупредили, что при малей­ших перегрузках болезнь может перейти в хроническую стадию.

«Какое там кататься? С таким диагнозом если и ходят, то с па­лочкой…» — ответил ей доктор на вопрос, когда она снова смо­жет тренироваться… Но Ирина была уверена, что это перестра­ховка. И заявила врачам: «Мне нужно кататься, я этого хочу». «Хочешь — значит, будешь», — от­ветили они. Только попросили какое-то время выдержать со­стояние полного покоя.

Постепенно анализы стали приходить в норму, а дозы ле­карств снижаться, и Ирина при­ступила к восстанавливающим тренировкам. Первые дни она каталась всего по пять-десять минут…

— Тут все зависит от организма. Меня предупредили, что может случиться рецидив. Это са­мое  страшное. Могу утром встать, и все начнется заново. ? Поэтому просыпаюсь, смотрю — ноги, руки «живы», ура! До сих пор первое, что делаю, когда просыпаюсь, — каждый палец ощупываю: действует или нет?

Я еще в ноябре хотела высту­пить на Кубке России и на январ­ском чемпионате страны тоже (сезон 2003/2004. — Прим. ред.), но не смогла подготовиться к турнирам. Если бы я пропустила еще и чемпионат в Дортмунде, то, представьте, как тяжело бы­ло бы выходить на лед через полтора года. Увы, я не находи­лась в той прекрасной форме, в какой была раньше, но побо­роться сама с собой и почув­ствовать атмосферу соревнова­ний могла. Я не претендовала на медали и растрогалась до слез, увидев, как тепло меня встрети­ла публика. Трибуны кричали: «Браво, Ирина!» Я слышала, что за меня болеют, и думала: «Гос­поди, вот где счастье!» И просто ловила кайф от катания…

Врач сборной Виктор Аниканов заявил, что у Слуцкой воз­можна длительная ремиссия и что для тренированного спорт­смена при таком диагнозе это связано именно с усиленными занятиями спортом.

— Я и сама верила, что у меня все хорошо будет, — говорила Ирина в те дни. — Да, я устаю. И что-то у меня болит. Однако, как это ни парадоксально, чем больше катаюсь, тем лучше се­бя чувствую. Понимаю, что мне не хватило какого-то месяца, чтобы быть в норме. Я прилично делаю элементы, но не достает именно стартов. Вообще, я сей­час думаю: может, оно и к луч­шему, что все так произошло. Потому что я наконец поняла, чего хочу на самом деле. Я ведь в последнее время все чаще пе­ред выбором стояла: кататься дальше или нет? Выиграла все­го достаточно, могла бы уйти спокойно. А сейчас все на свои места встало. Хочу, очень хочу пока на льду остаться! Я, когда тренироваться начала, даже внешне изменилась. Румянец на щеках появился, глаза загоре­лись. А главное — цель какая-то опять в жизни появилась.

В Дортмунде на мировом первенстве-2004 Ирина стала лишь девятой, но главное — она вернулась. И в 2005-м, пропус­тив целый сезон, в шестой раз выиграла чемпионат Европы, а затем с рекордным количеством баллов — и первенство планеты в Москве, показав предельно сложную, запоминающуюся произвольную программу.

К сожалению, нашлись «доб­рожелатели», которые вместо радости по поводу побед Ирины взялись критиковать те измене­ния, которые произошли в ее внешности под действием ле­карств. В Интернете появились неодобрительные отзывы: «Раз­несло ее непростительно. Лицо широченное, щеки, как у хомя­ка… Очень уважаю ее как фигу­ристку, но неужели она не видит, как смотрится в кадре?» Словно в пику им Слуцкая отметила свой двадцать шестой день рождения довольно экстрава­гантным образом — снялась на первую страницу обложки муж­ского журнала «Пингвин». И вы­глядела на этих снимках просто великолепно! «Я ломаю стерео­типы. И мой организм позволяет это делать. Поэтому я иду впе­ред», — с вызовом сказала она журналисту, удивленному ее смелостью.

А в 2006 году Ирина Слуцкая в седьмой раз выиграла чемпи­онат Европы, побив тем самым рекорд легендарной немки Катарины Витт. Правда, золото на Олимпиаде в Турине, увы, «взять» не смогла. После корот­кой программы она была вто­рой, но во время произвольной упала после исполнения трой­ного ритбергера. В итоге оказа­лась третьей. Впрочем, даже бронзовая медаль далась Ирине очень тяжело.

— К сожалению, моя форма зависит от многих факторов, на которые я не могу особо повли­ять. Физические нагрузки, стресс и холод не дают изба­виться от этого до сих пор… Из-за гормональных препаратов мое эмоциональное состояние неустойчиво, я быстро устаю и не контролирую себя: могу сме­яться, а через десять минут пла­кать. Иногда ноги вообще не держат… — призналась она вско­ре после Олимпиады.

Людям в моем положении предписан постельный режим, противопоказаны нагрузки, холод, — продолжала Ирина. — Конечно, я нахожусь под постоянным контролем медиков. Сдаю анализы, регулярно показыва­юсь своему врачу. Другое дело,что я стараюсь вести привычный образ жизни. Это ведь тоже ле­чит — оптимизм и сила воли.

Мы не выбираем себе болез­ни, скорее, это они выбирают нас. Когда мне становилось сов­сем плохо, я думала о том, что могу служить хорошим приме­ром людям, которые оказались в подобной ситуации. И, возмож­но, отчаялись, уже не верят в вы­здоровление. Мне хотелось по­казать им: верьте, боритесь! Я поднялась, поднимитесь и вы…

В мае 2006 года Ирина про­должала принимать гормональ­ные препараты, прописанные врачами. Ее самочувствие зави­село от уровня физических на­грузок. Чем больше нагрузки тем выше дозы лекарств, сни­жать которые потом приходи­лось очень медленно, постепен­но. Она готовилась к чемпионату мира-2006 в Калгари, от которо­го позже все-таки отказалась. Свое решение она объяснила «отсутствием мотивации». В од­ном из интервью Ирина выска­зала предположение, что окон­чательно вылечиться сможет, видимо, только после заверше­ния спортивной карьеры…

— Да, я по-прежнему трениру­юсь, но процесс тренировок здо­рово изменился, — говорила она. — Теперь надо мной не стоит тренер. Допустим, я не выспалась. Приезжаю на каток — и нет необ­ходимости выполнять сложные элементы, могу просто постоять у бортика или вообще уехать до­мой. Но полностью расслаблять­ся нельзя, а то затянет. Как и раньше, я владею всеми прыж­ками. И если почувствую, что снова хочу быть в сборной, то вернусь обязательно и буду па­хать с утра до вечера.

В 2006 году Ирина окончила курсы телеведущих в Останкино и с осени стала ведущей самых рейтинговых развлекательных проектов в истории российского телевидения — «Звезды на льду» и «Ледниковый период». А вско­ре заявила об уходе из спорта.

— Нет, комментатором я не буду, нацеливаюсь на чтение спортивных новостей. И еще очень хочу поступить в будущем году на актерский факультет, на­верное, в ГИТИС: там вроде есть индивидуальное обучение. Было у меня даже предложение в кино сниматься, саму себя в небольшой роли сыграть, но я же все проболела. Не знаю, как жизнь сложится…

А жизнь сложилась — лучше не бывает. По итогам минувше­го года, согласно опросу ВЦИОМ, Ирина Слуцкая вошла в десятку лучших спортсменов страны — и это несмотря на то, что она была в декрете! Напо­мним, что в ноябре у нее родил­ся первенец, которого назвали Артемом. Хотя малыш появился несколько преждевременно (роды ожидались в декабре) и немного недобрал в весе, чув­ствует он себя нормально.

А молодая мама уже спустя полторы недели после родов вела шоу «Ледниковый период», а еще через месяц и вовсе вста­ла на коньки. Мало того, когда малышу исполнилось полтора месяца, Ирина собралась в многонедельный тур по стране!

И наконец, самое главное: прославленная спортсменка во всеуслышание пообещала вы­ступить на Олимпиаде-2014 в Сочи! ■

Источник: health777.ru

Ирина, как никто другой, знает, что это такое: страх, с которым просыпаешься каждое утро и ощупываешь руки, ноги — действуют? Не отказали? Эта мужественная спортсменка прошла испытания, какие не каждому достаются. И ее пример может вдохновлять тех, кто сегодня столкнулся с бедой, кому поставили диагноз «диабет»…

«Ради будущего, ради жизни»

Ирина, когда-то вам предрекали ходить с палочкой, а вы завоевывали высшие спортивные титулы. И сегодня Ирина Слуцкая если и ходит с палками, то лишь для скандинавской ходьбы. Но не все такие сильные духом. Что помогло вам, когда поставили диагноз?

Ирина Слуцкая: «Врачи сомневались, что я рожу»

Я черпала силы в том, что очень хотела добиться своей цели! Когда у тебя диагностировано хроническое заболевание, всегда есть два выбора. Первый — встать на сторону врача, доверять ему и строго выполнять все указания. Жить долго, счастливо и полноценно «в дружбе со своим заболеванием». И тогда ты выкарабкиваешься.

И второй — встать на «сторону болезни»: лежать на больничной койке, охать, ахать и страдать. И болезнь тебя будет пожирать. Можно в компании коллег по несчастью бесконечно обсуждать недуг, а можно найти другую команду, где хотят идти вперед, невзирая ни на что. Если задаться целью жить долго и более-менее здорово, значит, ты так и будешь жить.

Я сказала врачам: я не могу без спорта. Хотя при моем заболевании никто вообще не знал, что может произойти! Была под постоянным контролем, постоянно сдавала анализы и продолжала тренироваться. И в результате мы загнали болезнь, и она практически меня сейчас не беспокоит. Но иногда, когда я даю себе немножечко расслабиться и «оглянуться», болезнь тут же мне говорит: «Привет! Ну что, расслабилась? Может быть, пойдешь потренируешься?» При моем диагнозе были большие сомнения, что я вообще смогу рожать, но я сегодня пример того, что, даже находясь на постоянной гормонотерапии, можно и выглядеть прекрасно, и вести спортивный образ жизни, и детей рожать. Главное — иметь цель и добиваться того, что хочешь. Так что я всем желаю не сдаваться, стремиться иметь цель и достигать ее, чтобы жить хорошо, долго и счастливо!

Вы активист скандинавской ходьбы. А есть ли статистика, как этот способ помогает в борьбе с диабетом?

Ирина Слуцкая: «Врачи сомневались, что я рожу»

Это оптимальный вид спорта, который практически не имеет противопоказаний. Скандинавская ходьба доступна всем и каждому, нужны только кроссовки и палки для трекинговой ходьбы. И обязательно инструктор, который объя-снит, как правильно ходить. В апреле под научным руководством кафедры спортивной медицины и медицинской реабилитации института имени Сеченова стартовала 3-месячная программа для людей, страдающих сахарным диабетом. Они пройдут обследования, и мы будем их поддерживать, и через 3–4 месяца я готова дать ответ, какие результаты достигнуты. Самое главное — чтобы пациент по‑настоящему стремился выздороветь. Если он хочет, ничто не помешает ему. Но надо понять, что здоровый образ жизни — это не разовое мероприятие, это действительно «образ жизни». И это навсегда. Ради будущего, ради жизни. Я сама хожу с палками и детей приучаю!

Скандинавская ходьба: правила для новичков

На политической кухне мы вас видим, а расскажите о домашней кухне!

Я стараюсь избегать круп, мучных и хлебобулочных изделий, сладкого, жирного и жареного. Очень люблю рыбу, индейку. Но иногда позволяю себе горький шоколад. Не могу навсегда отказаться от конфет (смеется), но опять-таки это не килограммы, а несколько штучек. Я счастливая, что равнодушна к булкам, тортам и пирожным (улыбается). Но очень люблю все, что приготовлено на гриле. Моя мама готовит «королевские» котлеты из индейки, мы все их обожаем! Дети не знают, что такое фастфуд, но, как и все дети, они любят макароны и сосиски, которые получают ну крайне редко (смеется).

«Дочка ограничивает себя и говорит мне: гимнастки булочки не едят!»

Чем живут Артем и Варя?

Ирина Слуцкая: «Врачи сомневались, что я рожу»
С родителями и детьми

Дочь занимается фигурным катанием и художественной гимнастикой. Артем — хоккеем. А еще он очень хорошо рисует. Уже сейчас учит английский, а скоро будет и испанский. Варя попала в гимнастику после знакомства с Аней Свириной, которая участвовала вместе со мной в ледовом шоу «Щелкунчик». Моя дочка очень худенькая. У нее хорошая растяжка. Аня увидела Варвару и говорит: «Это гимнастка. Отдай ее мне». Она пошла, и теперь ее не вытащить из зала. Варе 6,5 лет, и весит она всего 17 с половиной килограммов. И при этом она еще и ограничивает себя как истинная спортсменка. Говорит мне: гимнастки булочки не едят!

Как строится ваша жизнь после ухода из спорта?

Раньше я жила как чемпионка, а теперь — как все: есть выходные и праздники. Мы всей семьей любим ролики, плавание, велосипед. Освоили скандинавскую ходьбу. Я очень люблю готовить. Утром в шесть утра подъем, завтрак приготовила, детям каждому в школу пакетики собрала и поехала на работу (смеется).

Фото: PR

Источник: lisa.ru

В конце минувшего сезона в Питере в гостиничном номере, где жила лидер мирового фигурного катания Ира Слуцкая, ее матери стало плохо. Только присутствие дочери, которая быстро нашли врача российской сборной, спасло тогда Слуцкую-старшую. Ира очень переживала болезнь мамы. Прошло несколько месяцев, и боль обрушилась на саму чемпионку мира, которая была полна решимости готовиться к Олимпиаде-2006, где хотела взять реванш у американок.

Проблемы со здоровьем начались летом. Бронхиальную астму наши медики залечили, но начались проблемы иного порядка.

Как заявил нам врач сборной России Виктор Аниканов, с сентября Ира меняла одну больницу за другой — Институт ревматологии, Склиф, ЦКБ. В коридорах Кремлевки Ира прыгала пируэты. Ее пытались уложить на больничную койку — она сопротивлялась. «Я здорова, я не хочу лежать!» — возмущалась чемпионка.

Лишь в клинике Тареева Первого Московского мединститута Слуцкой смогли поставить точный диагноз: васкулит. Это одно из системных ревматических заболеваний.

Прежде врачи говорили, что многие проблемы у Ирины связаны с ее сердцем, и звучал диагноз — перикардит. Но то был не главный диагноз, а лишь симптомы основной, ревматической болезни.

Лечение по основному диагнозу началось лишь в последних числах ноября — начале декабря. Ира до того момента переживала сильнейший стресс, ее психологическое состояние было угнетающим. В первую очередь из-за неопределенности с тем, чем же она больна. Когда же врачи уверенно сказали, что с ней происходит, и начали лечить, чемпионка полностью отдалась в руки медиков и успокоилась. Слуцкая весь декабрь регулярно принимала гормональные препараты. Несмотря на это, Ира не поправилась, чего сама она весьма опасалась (как и других нежелательных для красивой женщины последствий приема гормонов). В январе дозы приема лекарств начали снижаться.

Сейчас Ирина живет в своей московской квартире на Преображенке и… уже приступила к восстанавливающим тренировкам на льду стадиона Юных Пионеров со своим тренером Жанной Громовой. Несмотря на тяжесть перенесенного заболевания, сама Ира уверена, что ей хватит сил восстановиться к чемпионату мира в марте в Германии. Врач сборной Аниканов заявил, что возможность ремиссии связана… именно с усиленными занятиями спортом. Люди же, не испытывавшие в течение жизни тех нагрузок, которые довелось перенести Ире, таких шансов почти не имеют.

У замечательной фигуристки сейчас две задачи: вернуться в спорт и… родить ребенка. Так говорят ее близкие, так говорят врачи, так считает сама Ира.

ДОСЬЕ «КП»

Ирина Слуцкая. В детстве часто болела, поэтому ее отдали в фигурное катание. В шесть лет Ирину взяла на попечение Жанна Громова. В январе 1997 года семнадцатилетняя россиянка взяла титул чемпионки Европы второй раз подряд и сделала это, несмотря даже на то, что была больна с температурой 38 градусов! Сезон 1998 года для Ирины не сложился, она даже не попала в сборную. Забросила фигурное катание, но через некоторое время вернулась с блеском. Она быстро набирает форму и выигрывает чемпионат России 2000 года! Потом — выигранные чемпионаты Европы, потом 2-е места на первенстве мира, вторая — на Олимпиаде. Зная характер Ирины, уверены: она еще вернется за «золотом»!

Источник: www.kp.ru

Это казалось немыслимым: прославленная российская спортсменка во всеуслышание пообещала выступить на Олимпиаде-2014 в Сочи! Почему немыслимым? Да потому что это уже не было секретом: Ирина тяжело больна.

Увидев ее на телешоу Первого канала «Звезды на льду», которое она вела вместе с Евгением Плющенко, опытный глаз безошибочно определял, что известная спортсменка находится на сильнейших гормональных препаратах.

Сезоны 2003—2004 гг. Ирина пропустила почти полностью. Все началось с серьезной болезни матери в марте 2003-го. На­талья Владимировна, приехавшая на финал Гран-при в Санкт-Петербург поболеть за дочь, накануне решающего дня турнира оказалась в больнице. У нее случился приступ, и врачи долго не могли сказать, чем все обернется. Ирина провела тогда около больной бессонную ночь, а на итоговой пресс-конференции оказалась немногословна и не смогла сдержать слез.

Подробности случившегося стали известны лишь накануне чемпионата мира-2003 в Вашинг­тоне — само это состязание из-за болезни матери Ирине пришлось пропустить. «После того, что я пережила ночью накануне своего последнего проката на питерском финале Гран-при и вообще вышла затем на лед, заняв в итоге второе место — считаю, за одно это мне можно было смело килограмм золота на шею вешать!», — так эмоционально парировала спортсменка вопросы журналистов, взявшихся выяснять причины неудачи бесспорного лидера российских фигуристок.

Она рассказала, как в три часа ночи проснулась, почувст­вовав, что спящей на соседней кровати матери стало плохо. «Я собственными глазами увидела, как мой самый любимый человек на земле балансирует на грани жизни и смерти». Ирина не растерялась, бросилась за врачом сборной, по счастью, жившим в той же гостинице. Наталья Владимировна была доставлена в реанимацию одной из питерских клиник, где с диагнозом «острая почечная недостаточность» провела несколько недель.

Все это время курсируя из Москвы в Петербург и обратно, Ирина не имела возможности тренироваться, а потому сочла, что не вправе в таком «разобранном» состоянии показаться на очередном чемпионате мира «перед публикой, которую привыкла уважать». «Я тогда поняла, что есть вещи поважнее, чем спорт, — призналась она в одном из интервью. — К сожалению, маме снова стало плохо. Ситуация сейчас тяжелая, улететь в такой момент, бросив ее, я не могу. В конце концов титул чемпионки мира у меня уже есть. А мама дороже всех титулов».

Тогда же, весной 2003-го, в Научном центре хирургии РАМН На­талье Владимировне пересадили почку. Одна­ко несмотря на все усилия медиков произошло отторжение и в ноябре транс­плантацию пришлось проводить повторно.

Дочь навещала больную каждый день, привозила гостинцы и подолгу с ней разговаривала. У них всегда были прекрасные отношения, Наталья Владимировна до сих пор не пропускает ни одной тренировки дочери, говорит, что ей нравится, как Ира катается. «Мы как подружки, но в то же время когда надо она может и по мозгам надавать! — говорит Ирина. — При этом мама никогда не подавляла меня и не читала нотаций. Помню, однажды сказала: «Хочешь курить — пожалуйста, попробуй». И после этих слов у меня пропала всякая охота «пробовать».

Повторная операция прошла успешно, и, как только позволили врачи, Ирина забрала маму домой.

Пропустив в марте 2003-го чемпионат мира из-за болезни матери, Слуцкая надолго пропала из поля зрения болельщиков. Что же случилось?

— К сезону-2004 я всерьез готовилась. Летом хорошо отдохнула, произвольную программу с Игорем Бобриным поставила. На сборы в Швецию поехала, похудела… Все хорошо шло. А потом вдруг температура поднялась. Думали, грипп или простуда. Врач уколы назначил, но лучше не стало. То одно заболит, то другое. В общем, тренировки пришлось прекратить и лечь в больницу…

В больничной палате она провела в общей сложности больше месяца, потом еще какое-то время находилась под наблюдением врачей. А в октябре
2003-го опять вышла на лед.

— Честно говоря, думала, что смогу к ноябрьскому этапу Гран-при подготовиться. Он как раз в Москве проходил. Но тут заметила, что ноги у меня стали отекать и синяки на теле появляться. Да что синяки — в определенные моменты ноги так отекали, что я не могла встать с постели, чтобы до туалета дойти — муж на руках носил. Два-три дня в таком состоянии поживу, потом вроде легче.

Ирина Слуцкая с мужем

Опять по врачам пошла, а тут еще пальцы на руках отниматься стали. Ни с того ни с сего бац — палец холодный и белый… Я к врачам — никто ничего не понимает. Как я в таком состоянии на пятидесятилетии Бобрина умудрилась выступить — это вообще ужас был. Накануне я сидела и умоляла свои ножки, чтобы они только в ботинки влезли. Я не могла там не выступить. Наташа Бестемьянова, олимпийская чемпионка в танцах на льду, жена Игоря, звонила, спрашивала, смогу ли я поучаствовать, и я, как заклинание, повторяла: «Буду! Буду!» На­столь­ко уже хотела кататься. Решила, что приду к ним на шоу из последних сил.

И мои молитвы будто были услышаны. Опухоль спала, в ботинки я влезла и на лед все-таки вышла. А вот когда сняла их — караул. А мне же еще на закрытие выходить. Артисты бобринского театра, наверное, это зрелище надолго запомнят: сидит Слуцкая за кулисами и ноги свои в ботинки фигурные впихивает. В общем, кое-как доковыляла я тогда, а дальше… Слезы, истерика — все было…

А медики все никак не могли поставить точный диагноз. С сентября Слуцкая меняла одну больницу за другой. Институт ревматологии, институт Склифо­совского, ЦКБ. Врачи говорили, что проблемы Ирины связаны с ее сердцем, и даже прозвучал диагноз — перикардит. Но, как оказалось, то был лишь симптом основной, ревматической болезни.

— Как все-таки докопались до истины? Подключились все, кто мог. Врач сборной Виктор Аниканов очень помогал, Орлецкий из ЦИТО, Миронов… Без этих врачей я бы, наверное, на правильный путь не вышла. Миро­нов направил меня к Борисову, личному врачу Михаила Горбачева, который и определил меня туда, куда нужно — в сосудистую клинику. А ведь еще несколько дней — и лечиться пришлось бы годы…

Поставить точный диагноз Ирине смогли лишь в клинике профзаболеваний имени
Е.М. Тареева Первой Московской медакадемии: васкулит — системное ревматоидное заболевание, воспаление стенок мельчайших сосудов. И произошло это лишь в конце ноября—начале декабря 2003-го. До этого момента Ирина переживала сильнейший стресс, ее психологическое состояние в тот период впору назвать угнетенным. Когда же врачи смогли наконец с уверенностью диагностировать ее симптомы и начали лечение, спортсменка полностью доверилась докторам и успокоилась. Хотя медицина так толком не знает, отчего это заболевание проявляется. Возможно, от стресса, переохлаждения…

У Ирины обнаружили жидкость в перикарде (сердечной сумке), которую пришлось откачивать, отеки суставов. Когда ей впервые прописали гормоны, Слуцкая ударилась в панику, лила перед супругом слезы: мол, станет толстой, некрасивой, не дай бог, усы вырастут. На что тот, в прошлом боксер, а ныне тренер по физподготовке, невозмутимо отвечал: значит по утрам теперь будем бриться вместе. И Ирина тоже стала воспринимать происходящее с большой долей самоиронии.

— На тех гормональных препаратах, которые я постоянно принимаю, держать вес не то что сложно — фактически нереально. Поэтому приходится не просто себя ограничивать, а скрупулезно подбирать пищу прямо как одежду на выход. Переиз­быток гормонов отражается на моем внешнем виде. Если вечером выпью много воды, то утром страшно на себя в зеркало взглянуть: ой, думаю, где мои глаза!

Разумеется, я взяла паузу и не тренировалась. Все время повторяла, да и сейчас продолжаю говорить себе: жизнь — она дороже всего. Столько интересного впереди. В общем, врачей я послушалась. Но они понимали, что в больнице я долго не выдержу. Домой стали меня после про­цедур отпускать…

А у нее в то время сосуды лопались на ступнях. К вечеру ноги сильно отекали, было безум­но больно ходить. Но даже в таком состоянии Ирина делала зарядку, а когда стало чуть полегче — брала свою огромную японскую лайку породы акита-ину и каждый день гуляла с ней в парке по три-четыре часа.

— Как только я вес свой в норму привела, все гораздо быстрей пошло. Я понимала, конечно, чем это все может закончиться, потому что первое, чего при таком заболевании делать нельзя — это переохлаждаться и переносить физические нагрузки. Врачи предупредили, что при малейших перегрузках болезнь может перейти в хроническую стадию.

«Какое там кататься? С таким диагнозом если и ходят, то с палочкой…» — ответил ей доктор на вопрос, когда она снова сможет тренироваться… Но Ирина была уверена, что это всего лишь перестраховка. И сразу сказала врачам: мне нуж­но кататься. «Хочешь — значит, будешь», — ответили они. Только попросили какое-то время выдержать состояние полного покоя.

Постепенно анализы стали приходить в норму, а дозы лекарств снижаться, и Ирина приступила к восстанавливающим тренировкам. Первые дни она каталась всего по пять-десять минут…

— Тут все зависит от организма. Меня предупредили, что может произойти рецидив. Это самое страшное. Могу утром встать, и все начнется заново. Поэтому просыпаюсь, смотрю — ноги, руки «живы», ура! До сих пор первое, что делаю, когда просыпаюсь — каждый палец ощупываю: действует или нет?

Я еще в ноябре хотела выступить на Кубке России и на январском чемпионате страны тоже, но не смогла подготовиться к турнирам. Если бы я пропустила еще и чемпионат в Дортмунде, то представьте, как тяжело было бы выходить на лед через полтора года. Увы, я не находилась в той прекрасной форме, в какой была раньше, но побороться сама с собой и почувствовать атмосферу соревнований могла. Я не претендовала на медали и растрогалась до слез, увидев, как тепло меня встретила публика. Трибуны кричали: «Браво, Ирина!». Я слышала, что за меня болеют, и думала: «Господи, вот где счастье!» И просто ловила кайф от катания…

Врач сборной Виктор Аниканов заявил, что у Слуцкой возможна ремиссия и что для тренированного спортсмена при таком диагнозе это связано именно с усиленными занятиями спортом. «Я и сама верила, что у меня все хорошо будет, — говорила Ирина в те дни. — Да, я устаю. И что-то у меня болит. Однако, как это ни парадоксально, чем больше катаюсь, тем лучше себя чувствую. Понимаю, что мне не хватило какого-то месяца, чтобы быть в норме. Я прилично делаю элементы, но не хватает именно стартов.

Вообще я сейчас думаю: может, оно и к лучшему, что все так произошло. Потому что я наконец поняла, чего хочу на самом деле. Я ведь в последнее время все чаще перед выбором стояла: кататься дальше или нет? Выиграла всего достаточно, могла бы уйти спокойно. А сейчас все на свои места встало. Хочу, очень хочу пока на льду остаться! Я, когда тренироваться начала, даже внешне изменилась. Румянец на щеках появился, глаза загорелись. А главное — цель какая-то опять в жизни появилась».

Да, в Дортмунде на мировом первенстве-2004 Ирина стала лишь девятой, но главное — она вернулась. И в 2005-м, пропустив целый сезон, в шестой раз выиграла чемпионат Европы, а затем с рекордным количеством баллов — и первенство планеты в Москве, показав предельно сложную, запоминающуюся произвольную программу.

Возвращение кумира не все приняли на ура. Вот одно из расхожих мнений из Интернета: «Разнесло ее непростительно. И вроде на беременность не похоже, как такового животика нет… зато лицо широченное, щеки, как у хомяка… Очень уважаю ее как фигуристку, но неужели она не видит, как смотрится в кадре?»

Словно в пику скептикам спортсменка отметила свой 26-й день рождения довольно экстравагантным образом: снялась на первую страницу обложки мужского журнала «Пингвин».

А в 2006 году Ирина Слуц­кая в седьмой раз в своей карьере выиграла чемпионат Европы, побив тем самым рекорд легендарной немки Катарины Витт. Правда, золото в олимпийском Турине, увы, затем «взять» не смогла. После короткой программы она была второй, но во время произвольной упала после исполнения тройного ритбергера. В итоге оказалась и вовсе третьей. Впрочем, даже эта «железка», не того достоинства, на которое все рассчитывали, далась Ирине очень тяжело.

— К сожалению, моя форма зависит от многих факторов, на которые я не могу особо повлиять. Физические нагрузки, стресс и холод не дают избавиться от этого до сих пор… Из-за гормональных препаратов мое эмоциональное состояние неустойчиво, я быстро устаю и не контролирую себя: могу смеяться, а через десять минут плакать. Иногда ноги вообще не держат…» — призналась она вскоре после Олимпиады.

— Людям в моем положении предписан постельный режим, противопоказаны нагрузки, холод, — продолжает Ирина. — Конечно, я нахожусь под постоянным контролем медиков. Сдаю анализы, регулярно показываюсь своему врачу. Другое дело, что я стараюсь вести привычный образ жизни. Это ведь тоже лечит — оптимизм и сила воли.

Мы не выбираем себе болезни, скорее, это они выбирают нас. Когда мне становилось совсем плохо, я думала о том, что могу служить хорошим примером людям, которые оказались в подобной ситуации. И, возможно, отчаялись, и уже не верят в выздоровление. Мне хотелось показать им: верьте, боритесь! Я поднялась, поднимитесь и вы…

Май 2006-го. Ирина продолжает принимать гормональные препараты, предписанные врачами, регулярно приходит на прием. Ее самочувствие зависит от уровня физических нагрузок и от стрессов. Перед чемпионатом мира-2006 в Калгари — на него Ирина потом все-таки не поедет, объяснив свое решение «отсутст­вием мотивации» — приходится увеличить продолжительность тренировок. На период нагрузок, соответственно, возрастает и доза принимаемых гормональных препаратов, снижать которую потом можно будет только очень постепенно. В одном из интервью Ирина высказывает предположение, что окончательно вылечиться сможет, видимо, только после завершения спортивной карьеры…

Еще спустя полгода она уже даже не ходит по врачам — по ее словам, времени нет, да и необходимости, к счастью, тоже. Самочувствие нормальное, ведь у спортсменки больше нет таких изнурительных тренировок, какие пришлись на прошедший сезон. Сегодня у нее нагрузки иного рода: перелеты, переезды, съемки. Дома она практически не бывает.

— Да, я по-прежнему тренируюсь, но процесс тренировок здорово изменился. Теперь надо мной не стоит тренер. Допустим, я не выспалась. Приезжаю на каток — и нет необходимости выполнять сложные элементы, могу просто постоять у бортика или вообще уехать домой. Но полностью расслабляться нельзя, а то затянет. Как и раньше, я владею всеми прыжками. И если почувствую, что снова хочу быть в сборной, то вернусь обязательно и буду пахать с утра до вечера…

В 2006 году Ирина окончила специальные курсы телеведущих в Останкино и с осени стала ведущей одного из самых рейтинговых развлекательных проектов в истории российского телевидения — «Звезды на льду» Первого канала. А вскоре заявила о своем уходе из профессионального спорта.

— Нет, комментатором я не буду, нацеливаюсь на чтение спортивных новостей. И еще очень хочу поступить на актерский факультет, в ГИТИС, наверное: там вроде есть индивидуальное обучение. Было у меня даже предложение в кино сниматься, саму себя в небольшой роли сыграть, но я же все проболела. Не знаю, как жизнь сложится…

А жизнь сложилась — лучше не бывает. По итогам минувшего года, согласно опросу ВЦИОМ, Ирина Слуцкая вошла в десятку лучших спортсменов своей страны — и это несмотря на то, что практически весь год она была в декрете! В ноябре у нее родился первенец, которого назвали Арте­мом. Хотя малыш появился несколько преждевременно (роды ожидались в декабре) и немного недобрал в весе, чувст­вует он себя нормально.

А молодая мама уже спустя полторы недели после родов вела телешоу «Ледниковый период», а еще через месяц и вовсе встала на коньки. Мало того, когда малышу исполнилось полтора месяца, Ирина собралась в много­недельный тур по стране!

Из досье

Ирина Слуцкая — двукратная чемпионка мира, семикратная чемпионка Европы, двукратный призер Олимпийских игр, заслуженный мастер спорта. Четырежды побеждала в финалах Гран-при, дважды завоевывала золото на мировых первенствах — в 2002 году в Нагано и в 2005-м в Москве. Призер Олимпийских игр в Солт-Лейк-Сити-2002 (серебро) и в Турине-2006 (бронза).

Источник: zn.ua


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.