Консуэло сегура


Правда, радушные хозяева уже прощаются со своими экзотическими

постояльцами: на днях они отвезут квакушек на дачу и выпустят на волю.

Мы пришли в гости к Владимиру Молчанову и его супруге-испанке Консуэло Сегура в первый в СССР дом, построенный в 1938 году для советских композиторов (в историческом центре Москвы). Еще в детстве легендарный нынче деятель телевизионных искусств бывал тут вместе с папой, Кириллом Молчановым, известным композитором. Здесь находились ресторан Союза композиторов и бюро пропаганды советской музыки, а в нем шикарный буфет. И музыканты со всей Москвы тянулись сюда поиграть в бильярд, выпить водки. Сейчас это жилой дом.

— Тут нет ничего общего с тем, что было изначально, — пояснил Молчанов. — Стандартную двухкомнатную квартиру еще до нас переделали в то, что вы видите сейчас. Снесены ненужные перегородки, балкон стал продолжением комнаты — там мы устроили импровизированную столовую, очень уютную. У моей жены определенно дизайнерский талант. Все сделала Консуэло.


Консуэло: У каждого есть свое понятие об уюте. Я человек южный. Мне нужно, чтобы было много синего и сочетание его с желтоватым — цвет моря с цветом песка. А еще много всяких пестрых штучек, чтобы в долгие серые осенние вечера они напоминали о чем-то теплом и приятном.

Владимир: Оказалось, мы оба помешаны на синем цвете.

Консуэло: Это я начала лет 20 назад создавать море в квартире. Если приобретали что-то белое, то к нему подбирали обязательно блюмарин.

Спасли деликатес от неминуемой смерти

— Откуда взялись эти пестрые штучки?

— Что-то привезли из поездок. Подушки на диване и ковер на стене в спальне — из Египта. Последние 8 лет отдыхаем только там. А аппликации на стенах спальни — из Панамы. Они совсем иного происхождения, но как-то очень сочетаются с египетским ковром.

— У вас много картин. По какому принципу их подбирали?

— В основном они связаны с воспоминаниями, людьми, с которыми работали. Например, две картины нам подарил один из самых наших любимых людей — Тонино Гуэрра, сценарист Феллини.

— У вас часто бывают гости?

— Довольно часто. Но принимать гостей я не люблю. Лучше с ними выпить коктейль здесь, а потом пойти куда-нибудь. Вокруг много мест, от супердорогих до очень вкусно-недорогих. А стоять варить и жарить — нет. Это на даче. Шашлыки и прочие застолья. А тут мы живем, читаем, работаем.


— Но холодильник пустым не бывает?

— Нет… Там живут лягушки в количестве 10 штук. Не в качестве любимого деликатеса, конечно. Консуэло спасла их от неминуемой смерти. Все они принимали участие в лягушачьих бегах, устроенных по случаю открытия одного пивного ресторана, где я был ведущим вечера. Когда же моя жена узнала, что после этого лягушек собираются скормить удаву, то заявила, что забирает их с собой.

— А почему их поселили в холодильнике?

— Потому что в это время у земноводных период спячки и нужно было создать им подходящие условия. На днях мы выпустим их в речку. Так что у вас есть эксклюзивная возможность с ними попрощаться!

"Отдохни!".

Источник: B-port.com

Владимир Молчанов во время перестройки вёл культовую передачу «До и после полуночи», затем работал на РЕН ТВ, а потом пропал с федеральных каналов. Сейчас он снимает документальные фильмы, ведёт передачи на телеканалах «Совершенно секретно», «Ностальгия», «Мир». Корреспондент «Звёздного Бульвара» побывала на встрече Владимира Молчанова со своими почитателями в Московском еврейском общинном центре в Марьиной роще.

С телевидения ушёл сам
— Владимир Кириллович, ваша информационно-музыкальная программа «До и после полуночи» была одной из самых популярных программ эпохи перестройки и гласности.


к вы сами вспоминаете это время?

— Помню, ещё в 1973-м году Дмитрий Шостакович, когда узнал, что я журналист, так расстроился: «Как мне вас жалко! Профессия-то у вас какая: никогда ничего не удастся вам сказать». Я пришёл на телевидение, когда там проходила «революция»: появились ещё «Взгляд», «Пятое колесо», «600 секунд». Мне кажется, эти четыре передачи изменили страну, а мы хотели говорить и не боялись.
Когда закрыли «Взгляд» и другие телепрограммы, «До и после полуночи» оставили на несколько месяцев как этикетку: якобы некая свобода слова у нас существует. Я не хотел быть ширмой, собрал команду и сказал, что мы закрываемся. Завершился эфир нетипичной лентой: меня упрекали, что моя программа для эстетов, мол, Молчанов с князьями разговаривает. А мы сделали правдивый сюжет о жизни шахтёров в Луганской области.
— Как вы стали журналистом?
— Я хотел быть актёром. Втайне от родителей сдал вступительные экзамены в Школу-студию МХАТ. А когда прошёл третий тур, то гордо сказал об этом родственникам — и, как выяснилось, зря….
На филфак МГУ меня привела за руку моя сводная сестра по матери Анна Дмитриева (теннисистка, первая советская полуфиналистка Уимблдонского турнира, спортивный комментатор. — Ред.). По сути, это она занималась моим воспитанием. Я её боюсь до сих пор. (Смеётся.)
В МГУ я поступил на испанское отделение, но в то время, пока все учили язык, я выступал на теннисных турнирах и сессию завалил.

поскольку мальчиков на филфаке было мало, меня пожалели. От безысходности я взял голландский язык. Теперь говорю на нём, как на родном.
«Крёстный отец» Максима Галкина
— Говорят, вы явили миру юного Максима Галкина.
— Однажды я пришёл на творческий вечер Студенческого театра МГУ и увидел, как какой-то парень… пародирует меня. Я хохотал безумно. Пародистом оказался Максим Галкин, ему тогда было лет 17. Я его тут же пригласил принять участие в новогоднем эфире на РЕН ТВ. Так впервые Максим появился на телеэкране.

В школе я зарабатывал больше, чем будучи журналистом

— Расскажите о своей семье.
— Я рос в композиторской среде, в старой Рузе. Мой отец, Кирилл Молчанов, писал военные песни, вся страна пела его «Огней так много золотых». Здесь была хорошая атмосфера: все друг к другу ходили в гости, а в Пасху мы все встречались у церкви рядом с Домом композиторов, христосовались, незаметно наливали. Здесь же меня крестил священник Шпиллер, духовник Солженицына. Моими друзьями были дети музыкантов и композиторов. Может быть, поэтому я не стал таким советским…

— В школе вы, наверное, были отличником?

— Я плохо учился, за десять лет сменил шесть школ. Помню, 4-й класс окончил безобразно, и родителей деликатно попросили перевести меня в соседнюю школу — там учились одни хулиганы. Потом я по блату попал в элитное заведение, где по соседству жили Брежнев и Андропов.


гда же родители уехали отдыхать, я тихо перевёлся в школу рабочей молодёжи, где учились ребята из сборных Москвы по разным видам спорта. В то время я был чемпионом СССР среди юношей по теннису. Из-за увлечения спортом в выпускном классе у меня было всего… 14 посещений.
Интересно, что в это время я уже получал стипендию в 140 рублей. Когда я, отучившись шесть лет в МГУ, пришёл на работу, то получил оклад…132 рубля. Я никак не мог понять, зачем я учился-то, когда уже в школе получал больше?
— Кто ваши самые близкие люди?
— В моей жизни две главные женщины — это моя сестра, Анна Дмитриева, которая меня до 18 лет воспитывала, и моя жена, которая «приняла» меня от неё. Я женился в 18 лет на испанской девушке по имени Консуэло Сегура. Мы познакомились в институте, когда «на морковку» поехали. Она меня зацепила своей необычностью, и уже через неделю после нашего знакомства я сделал ей предложение. Перед тем как решиться на этот шаг, я поставил в известность семью: поехал в Москву, показал отцу фотографию Консуэло и сказал: «Вот на ней я бы хотел жениться».
Консуэло — дочь советского испанца. Он был заместителем министра энергетики на Кубе, а она училась тогда в университете в Гаване, правда всего полгода. Потом Консуэло стала ходить на демонстрации в память убитого Че Гевары, и её папа понял: надо прекращать. Так молодая испанка попала в Московский университет.
Дома я называю жену Чата — это ласковое испанское прозвище, как Муся или Пуся… Много лет мы не только муж и жена, но и творческие партнёры: все фильмы снимаем вместе. У нас родилась дочка Аня. Сейчас внук Митя пошёл в 1-й класс.

Беседовала Анна ПЕСТЕРЕВА

Источник: Moskva.BezFormata.ru

Биография Владимира Молчанова


Будущий блестящий журналист рос среди людей, чьи имена сегодня можно увидеть на памятных досках или в энциклопедиях.

Родился он 7 октября 1950 года в Москве. Его отец, Кирилл Владимирович Молчанов, был композитором, автором опер «А зори здесь тихие», «Неизвестный солдат», песен к кинофильмам «Дело было в Пенькове», «Доживем до понедельника» и так далее. Мама, Марина Владимировна Пастухова, была актрисой Театра Советской Армии. Примечательно, что крестной маленького Володи стала легендарная Ольга Книппер-Чехова.

Его сводной сестрой является двадцатикратная чемпионка СССР по теннису Анна Дмитриева. Владимир Молчанов, подобно старшей сестре, активно занимался теннисом и побеждал на юношеских соревнованиях в парном разряде, был чемпионом СССР среди юниоров спартакиады.

В 1967 г. он поступил в МГУ на филологический факультет (отделение нидерландского языка и литературы). Знание языка помогло Владимиру Кирилловичу устроиться редактором в агентство печати «Новости» в Голландии. В те годы (1973-1986) по просьбе нидерландских коллег он провел журналистское расследование биографии нацистского преступника — мультимиллионера Питера Ментена.

В результате была написана книга «Возмездие должно свершиться», за которую автор получил литературную награду имени Максима Горького. Нациста арестовали и приговорили к десяти годам тюрьмы строгого режима.

Работа на телевидении


В 1987 году молодой журналист Владимир Молчанов пришел на отечественное телевидение в редакцию программы «Время». А спустя два месяца, в марте этого же года, вышла его первая передача «До и после полуночи».

Для советских зрителей это было нечто необычное. Гостями в студии Молчанова чаще других оказывались историки, политики, экономисты, философы, которые рассказывали о существующих проблемах. Вторая часть программы посвящалась музыке. Успех «До и после полуночи» был оглушительным. Советский зритель впервые смог увидеть популярных западных исполнителей, зарубежные видеоклипы. В студию к Молчанову приходили такие известные персоны, как Василий Аксенов, Булат Окуджава, эмигрант Полонский, обвинявший Ленина, Игорь Тальков, выступивший с запрещенной песней «Листая старую тетрадь расстрелянного генерала» и так далее. А самое главное — программа шла не в записи, а в прямом эфире.

Как телеведущий Владимир Молчанов брал интервью у Йоко Оно, Ива Монтана и других знаменитостей, причем записи ему удалось включить в прямой эфир. Он считал, что проект изменил не только зрителей, но и его самого. Если до выхода программы на экран Владимир Кириллович любил неформальную одежду (свитера и джинсы), то, став телеведущим, превратился в настоящего денди. Телезрителям запомнились его костюмы с иголочки, чисто выбритое лицо, белый пиджак с платочком в кармане. Женщины были в восторге.

Закрытие проекта


Он сам это сделал в 1991 году. Владимир Молчанов написал заявление об увольнении и выбросил партбилет. Сделал это лишь по одной причине: в стране стали попирать гласность, о которой так много кричали. Стали арестовывать коллег-журналистов и закрывать все более-менее свободолюбивые проекты, оставив лишь «До и после полуночи» в качестве «доказательства» существования свободы слова. Закончилась перестройка, закрылась и программа Владимира Молчанова (фото ведущего можно увидеть в статье).

Журналистика в жизни Молчанова

Но карьера талантливого журналиста не закончилась. Некоторое время Молчанов вел передачу на канале «РЕН-ТВ», где он рассказывал об известных советских композиторах. Передача называлась «Помню… Люблю…».

Владимир Кириллович в этот промежуток времени снял полтора десятка документальных фильмов. В начале тысячелетия вел программу «И дольше века», где, не изменяя себе, беседовал с интересными людьми. На телеканале «Ностальгия» зачастую показывают его программу «До и после с Владимиром Молчановым», он также вел шоу «Рандеву с дилетантом».

В настоящее время Владимир Кириллович преподает студентам. У него 120 учеников, из который 110 — девочки. Быть журналистом сегодня — это невыгодное дело, считает бывший телеведущий, любящий свободу слова. А в наше время журналистика — несвободная профессия.

Личная жизнь


В 19 лет Молчанов вступил в брак. Его спутницей стала испанка Консуэло Сегура, которая училась с ним на одном факультете. А познакомились они на «картошке». В те времена студенты должны были на каникулах помогать сельхозработникам в уборке урожая.

Консуэло родилась и выросла в Москве. Ее отца в одиннадцатилетнем возрасте в 30-е годы вместе с другими детьми привезли из Испании в Советский Союз. Девушка так очаровала молодого человека, что в первый же день он сделал ей предложение руки и сердца.

Через неделю она согласилась. Несмотря на это брак оказался удачным. Свадьба прошла шикарно, родители не пожалели денег на гостей и угощение. Спустя двенадцать лет у них родилась дочка Аня. Секрет их семейного счастья прост — любовь и взаимоуважение.

По словам Владимира Молчанова, в жизни он побаивался только двух женщин — сестру Анну Дмитриеву, которая занималась его воспитанием, и жену (шутка). Консуэло не только обаятельная женщина, но, как и супруг, она востребованный журналист. Работала в газете «Советская культура», была заместителем главного редактора журнала «Столица».

Но основной своей работой всегда считала совместные проекты с мужем, так как была шеф-редактором всех его передач.

Владимир Молчанов. Стихи


Кроме популярного ведущего Владимира Кирилловича Молчанова, есть и другой Молчанов. Это поэт и прозаик Владимир Ефимович Молчанов. Он выпустил сборник детских стихотворений, много пишет о войне, о природе и так далее.

За свою деятельность Владимир Ефимович неоднократно был удостоен почетных званий, в том числе «Заслуженного работника культуры РФ», а также он имеет медали, ордена и является лауреатом Всероссийской премии «Прохоровское поле». К телеведущему Молчанову он не имеет никакого отношения.

Источник: www.syl.ru

Одно слово — мэтр. Впрочем, вечернее время все-таки сказалось на содержании этой беседы: минимум внимания современной политике и другим сложным темам, дискуссии по которым неизменно заводят в тупик. Разговор получился о личном. Возможно, некоторую роль в этом сыграл «Рижский бальзам» (тот, что принимают внутрь) и давно забытый дым «Беломора».

Не знаю почему, но меня страшно заинтересовало, отчего это известный российский тележурналист, явно не бедствующий, при нынешнем-то ассортименте курева отдает предпочтение именно «Беломору». Оказалось, с этой маркой папирос связана целая история.

— Так получилось, что курить, пить и любить я начал в один день. В 18 лет я женился, в 18 же лет я впервые нормально выпил и закурил. До этого я серьезно занимался теннисом, вел спортивный образ жизни и излишеств себе не позволял. Но поскольку моя жена к тому времени уже курила, а я еще нет, то я начал подворовывать тихо у мамы «Беломор». С тех пор мы с женой курим «Беломор» с небольшим перерывом на два года, когда мы курили кубинские сигареты, потому что она много жила на Кубе, училась в Гаванском университете и оттуда привезла привычку к кубинским сигаретам.

— Где, если не секрет, в конце 1960-х годов в СССР вы нашли жену-испанку с совершенно удивительными именем и фамилией Консуэло Сегура?

— Она дочь испанца, которого вывезли в 1930-е годы из Испании. Ее отцу, когда он оказался в Советском Союзе, было 11 лет, он вырос в каких-то детских домах. Потом женился, родилась она. Испанцев после обучения старались отправить куда-нибудь подальше, чтобы они занимались своей работой не в Москве или Питере. Он был крупным энергетиком, строил Братскую ГЭС, а потом его послали на Кубу, где он тоже занимался вопросами энергетики. А познакомились мы в колхозе на морковке. Она меня выиграла на бутылку коньяка.

— Как это?!

— В первый день, когда мы только познакомились, я сразу сделал ей предложение. Она его приняла через неделю. А потом выяснилось, что она поспорила с какой-то девчонкой на бутылку коньяка, что я буду ее. Так и получилось. 12 сентября у нас будет 35 лет свадьбы.

Кого боится Молчанов?

— Вообще в моей жизни были и есть две главные женщины — жена и старшая сестра Анна Дмитриева, двадцатикратная чемпионка СССР по теннису, которая меня воспитала. У нас разные отцы. Ее отец, Владимир Владимирович Дмитриев, был совершенно выдающимся театральным художником. Он служил главным художником МХАТа, много работал в Большом театре, делал постановки с Михоэлсом, с Мейерхольдом. Но он очень рано умер — в 48 лет, когда моей сестре было всего 7 лет, и ее воспитывал мой отец, а меня воспитывала сестра. Ее я до сих пор боюсь больше, чем жену, потому что опасаюсь, что она мне скажет: «Ты полный идиот».

— Это такое «нежное» обращение к вам?

— Нет, дело было так. В 1987-м я только пришел на телевидение, где моя сестра работала спортивным комментатором программы «Время». И когда у меня шел ночной монтаж «До и после полуночи», сестра почему-то всегда спускалась на мой этаж и незаметно стояла в дверном проеме. Когда я ее спрашивал: «А что ты тут делаешь-то, у тебя же своя работа есть», она отвечала: «Я безумно боюсь, что они наконец поймут, что ты полный идиот» (смеется). Это она говорила, конечно, в шутку. На самом деле она безумно за меня переживала, и сестре я благодарен абсолютно за все, что она мне дала. Она образованнее меня. Так получилось, что две главные женщины в моей жизни гораздо более образованы, чем я. Нет, я тоже образованный человек, но вот эти две женщины вели меня по очереди по жизни — сначала сестра, потом жена.

— А мама?

— Мама была безумно красивой женщиной, одной из самых красивых женщин Москвы того времени. Но такой достаточно средней актрисой Театра Советской армии. Папа был очень известным композитором. И я считаю, не самым плохим. Много музыки написал.

— Как познакомились ваши родители?

— Мой папа пришел к моей маме в солдатских сапогах, будучи автором очень известной песни «Солдаты идут». Песню эту пела вся страна, он ее написал в консерватории за 10 минут. Словом, пришел мой папа к маме, влюбился в нее. Мама была на пять лет его старше и долго ему отказывала, но потом он ее все-таки добился. А вскоре родился я.

— А что за странная легенда о мистической роли Михаила Булгакова в истории вашей семьи?

— Знаете, я всех этих легенд не люблю, потому что они обрастают какими-то нелепостями. Мне известно лишь то, что моя мама через первого мужа, Владимира Дмитриева, подружилась с Булгаковым, они очень много общались. И в последние два дня, когда Булгаков умирал, она была в доме, помогала его жене и заходила в комнату к Михаилу Афанасьевичу.

«Игра была равна — играли два говна»

— Какие же крови в вас намешаны?

— К сожалению, я чисто русский.

— Почему «к сожалению»?

— Может быть, если бы во мне было немного другой крови, я был бы умнее. Я всегда мечтал, чтобы у меня было немного еврейской крови. Я вообще очень люблю, когда у людей кровь смешанная. Метисы — они богаче внутренне и красивее внешне. Я ненавижу националистов и патриотов. Просто не могу слышать о патриотах. Не хочется произносить прописную истину, что патриотизм — это прибежище негодяев. Не выношу патриотов, особенно патриотов современных. Я принимаю патриотизм только в годы трагедий, когда война идет, не такая, как мы сейчас ведем в Чечне, а Первая или Вторая мировая. А патриотизм в условиях более-менее нормальной жизни — это действительно прибежище негодяев. Что в России, что в Латвии.

— С латвийскими патриотами вы уже успели познакомиться?

— Давайте не будем ни про Россию, ни про Латвию. Я знаю и тех, и других. Может быть, это звучит несколько грубо, что мне не свойственно, но с точки зрения патриотизма — что русского, что латвийского, что белорусского, что украинского — в советское время была такая поговорка… Если игра футбольных команд, скажем, «Спартака» и «Динамо» была плохая, то болельщики говорили: «Игра была равна — играли два говна». Эта поговорка как нельзя лучше характеризует сегодняшних патриотов в любой стране.

— А к кому вы относите себя?

— Я — космополит. Мне очень хорошо в Голландии, это моя специальность, это язык, на котором я говорю чуть хуже, чем на русском. Мне очень хорошо в Германии, в Швейцарии, пока я не встречаюсь с патриотами. Вот когда я встречаюсь с патриотами и начинаю слушать их бессмысленные и тупые речи, вот тут мне становится и скучно, и грустно, и неинтересно.

В свое время я провел ряд журналистских расследований преступлений нацистов. Среди них было 5 или 6 латышей. Самое громкое расследование было связано с мультимиллионером Питером Ментеном, под руководством которого в двух селах Подгородцы и Урич расстреляли более 200 человек. Я посадил этого человека в тюрьму и горжусь этим.

Когда рухнул Советский Союз и я получил массу документов обо всех преступлениях сталинизма, в том числе и против моей семьи, тогда я поставил для себя знак равенства между нацизмом, фашизмом и сталинизмом. Абсолютный знак равенства. Но война против фашизма и победа над фашизмом для меня осталась абсолютно чистым и великим явлением. Поэтому я как нормальный человек и вовсе не мракобес происходящее в Латвии — я имею в виду шествия легионеров — расцениваю как дикость. И, на мой взгляд, Латвия, которую я очень люблю, в данном случае является абсолютным посмешищем в глазах всех цивилизованных стран. Надеюсь, что латвийские политики на меня за это не обидятся, поскольку они сами это прекрасно понимают. Так как они (если они действительно серьезные политики) тоже ставят знак равенства между сталинизмом и фашизмом.

«Будь осторожнее, они тебя могут арестовать»

— Вы сказали, что получили свидетельства преступлений сталинизма против вашей семьи. В чем они заключались?

— Моего деда, капитана царского флота, сначала 13 раз арестовывали, а потом расстреляли. Его жена, моя бабушка, отсидела много лет в тюрьме как жена врага народа. Их дочь, мою маму, исключили из театрального училища им. Щепкина как дочь врага народа. Но она написала телеграмму Сталину, состоявшую из 100 слов, в которой просила разрешить ей учиться дальше. Вряд ли телеграмма дошла до Сталина, но ее восстановили. Правда, после этого на протяжении оставшихся двух лет обучения ее каждую субботу вызывали в отдел кадров Щепкинского училища и объясняли, что «Солнце России, свет всех народов» ее восстановил и она должна это понимать, поскольку она дочь врага народа, поэтому должна достойно вести себя и учиться. С этой мыслью мама прожила до своих последних дней жизни, до 84 лет, когда она умерла. Она панически боялась этой власти, панически боялась всего, что связано с партией, госбезопасностью. И когда началась передача «До и после полуночи», по ее окончании я первым делом звонил маме и спрашивал: «Ну как?» Она говорила: «Очень хорошо, очень интересно, только смотри, осторожнее, они тебя могут арестовать».

— Но вас не арестовали, хотя, наверное, при желании могли если не арестовать, то закрыть передачу, как закрыли «Взгляд», «600 секунд», «Пятое колесо».

— Нас не закрыли только потому, что уже была перестройка, гласность, и для видимости, что в стране есть свобода, нужно было оставить хоть одну программу. Но когда я понял, что мы остались одни, я сказал своей бригаде: «Ребята! Я так не могу». И в мае 1991 года объявил о закрытии программы по собственной инициативе.

«Не понимаю выражения «как бы»

— Сейчас вы ведете передачу «Частная жизнь»…

— Да, веду. «Частная жизнь» — это то, что востребовано сегодняшним телевидением. Сегодня телевидение — это ток-шоу. Почему-то считается, что сегодня главное на телевидении — это «мыльная опера» и ток-шоу. Я надеюсь, что когда-нибудь этот период пройдет. Но в общем это для меня тоже очень интересный опыт — ток-шоу 4 раза в неделю. Приходят люди, согласные говорить о том, о чем их никто не спрашивает. Им это интересно, и они рассказывают о том, почему муж ушел от жены или жена от мужа, или почему у них в частной жизни какие-то проблемы. Если люди хотят об этом говорить, пусть говорят. Поскольку я достаточно хорошо владею русским языком, то стараюсь деликатно делать эту «Частную жизнь».

— Кстати, о вашей прекрасной русской речи. Как вам удается ее сохранить?

— Уже стало хуже — потому что слишком много слышишь очень плохого русского языка. И это волей-неволей оказывает на тебя влияние. Ну вот, например, все время говорят «как бы». Я не понимаю, что это такое — как бы? «Вы как бы спите со своей женой или как бы не спите?» Ну что это такое?!

— Почему вы согласились работать в Латвии в утреннем эфире?

— Во-первых, я очень люблю утренний эфир. Во-вторых, потому что в Латвии мне очень комфортно. Ну и, в-третьих, потому что утро — это настроение. Утром нельзя людей отправлять на работу, в детский сад или в школу, рассказывая, сколько взорвали самолетов, сколько гексогена нашли, сколько людей застрелили в Ираке и прочее. Утро для того, чтобы люди нормально встали и необгаженные пошли в университет, или в школу, или на работу. Если через год или два мне предложат вести политическую передачу в Латвии, условно говоря, в 23.30, то я уже буду работать совсем по-другому. Но сейчас мне предложили утреннюю программу, и это мне очень приятно. Потому что мне надоело людям рассказывать о гадостях.

Источник: rus.delfi.lv


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.