Шоковый зал



А это, Раймо, по-каковски? ER чем особо отлично от нормально работающего ПО? В Петербурге такое, что здесь описали с Москвы, может только присниться… Скажем, когда между вызовами задремал в кресле краткосрочным сном…

У нас, Раймо, имеется ER… В НИИ СП Джанилидзе… Зал ожидания, где сидят вместе все доставленные профили… Периодически в зале появляется кто-то из санитаров по сопровождению… Считывает в зал с титула истории данные аки в лесу: «Иванооооов… Иванооооов…» Слава богу, что тревожных пациентов, привезённых в Джанилидзе нами на трубе, с веной и прочая идея ER не коснулась… Как в старые добрые времена, мы катаем их, минуя ПДО…


В остальных лекарнях, где нет ПДО (а нет их более нигде), я в смотровой пациента передаю максимум 5-10 минут… Ежели дольше — ПО ожидает визит линейного контроля…

Не, не говорю, что люди перед «смотровыми» в Петербурге не ждут… Ждут, конечно… Пока будет расшифрован Rg-снимок, описаны ЭКГ, КТ… Дольше всего ждут результатов б/х крови… Часа полтора-два :)))) Такое, как выше коллеги отписывают, бывает и у нас, но, в основном, у коммерсов иль с области завезут наобум… По линии «03» у меня голова вообще не болит — у нас все вопросы к Бюро госпитализации… У меня обычно их не возникает :))))

Вы лучше б рассказали, Раймо *120 как в Лапландии обстоят дела с приёмом, допустим, французского клошара иль расейского БОМЖа… Вот припрётся такой «иносранец» каликой перехожим в Hospital какого-нить городишки… Припрётси и скажет: вот чё-то у меня ноги гниють, течёть из ран, лопухи ужо не помогають… Чё с им будут делать лапландские лекаря? Примут иль на хутора отправят? На койко-место он претендовать может? На какой период? Счёт кому будет выставлен? Про то, как у вас обстоят дела с приёмом пришедшими своими ногами, не асоциалов, а туристов, я как-то писала… :)))) Пациентка с проникающим ранением лобка деревянным штырём прождала переводчика восемь часов и ушла, не дождавшись…

 


*90 Забавно… То есть у вас нейрохирурги токикологов посещать не привычны? Забавно… А для чего, коль катать «между», в больничной каталке нуждаться? Так и возили бы на своей телеге…

 

Слав, вот честно, я вот это


к «скорой» медицинской помощи отнести ну никак не могу… Это всё, что угодно — медуслуги, медконтора, но не «скорая» в традиционном понимании… Только без обид, Слав! Бога ради, существуйте, отвлекайте на себя кадры (можно подумать заработки у вас ахриненны)… Но! Именоваться «скорой медицинской помощью» ваши учреждения не должны! Как и иметь авто, один в один подобные официальным «03»… И вот это

ну, не про вас это, Слава! Не про вас! Деньгу зашибать желаете? Зашибайте! Но на государственное не рассчитывайте! Хотите льготы, скидки по налогам и прочая — работайте на равне с нами… Только тогда 30 тыров/сутки не при делах… И договоренностей с Главными врачами тоже быть не дОлжно…

Кстати, коль мужик «до полусмерти» расчёт койко-дней за тридцатку как строился-то? А коль Господь через два часа приберёт к себе? Забавно *128


Источник: forum.feldsher.ru

Наверное, всех облетела неприятная новость о том, что врач начал драку с пациентами, нагрубившими его коллеге-медсестре. В результате, один из участников конфликта скончался. Проще было не обращать внимания на неадекватных людей, ведь это не стоит 2-х загубленных жизней…

Как гласит жизненный опыт, неадекватных людей любой профессии и сейчас много, и раньше было достаточно. Надеюсь, что данную ситуацию максимально справедливо разрешит орган суда.

Поведаю вам иную «сторону этой медали», случившуюся в одном медучреждении. Случай произошел в элитной столичной больнице — палатной санитарки. Территорией — отделение общей реанимации. Отделение имело 2 части: для больных и шоковый зал. Приём поступивших происходил в шоковом зале, его медики называли – шок.

В шоковое определили женщину примерно 42-х лет. Подозрение было на аневризму сосудов ГМ. Состояние было крайне тяжелое. Однако детали узнать не удалось. Известною, что её не оперировали, так как была нестабильна.

Проведать её пришёл супруг, производит впечатление интеллигентного человека. Он являлся госслужащим, капитаном полиции, все это поняли по его форме. Зашёл к жене в палату, пробыл не долго, поговорил с врачом и ушёл.

Было обычное дежурство, всё шло спокойно. Медик рассказавший историю как раз дежурил с напарником. Они распределили часы по очередности, когда будут спать.


Вот он рассказывает:

"Моя очередь пришлась на 2 часа ночи, я устроилась по удобнее в сестринской, зайти в которую можно было лишь через шоковый зал. Задремала, сквозь сон слышу активное шевеление, крики, а потом и вовсе завязалась драка. В недоумении выбегаю в шок и вижу картину: капитан полиции, муж пациентки, заурядно пьяный, избивает нейрохирурга. Это повергло меня в ступор, ведь нейрохирург – отличный специалист, отзывчивый и приятный человек в возрасте примерно 60-ти лет.

Рядом стоят дежурный реаниматолог и санитар. Оба невысокого роста, худощавые, помочь ничем не могут, та как пьяный дебошир в погонах явился с товарищем по службе, в руках которого был автомат. Именно он запугивал наших сотрудников, говоря: «Дёрнитесь – пристрелю».
Разборки заканчивались в приёмном отделении. К счастью, наш почётный доктор остался без серьёзных травм. Однако попал в кардиореанимацию, после случившегося шока. Пьяный дебошир покинул заведение, как так и должно быть…

Утром к нам пожаловала служба безопасности, но нейрохирург заявление не написал, в связи с угрозами «ночного» полицейского.
Как оказалось, причина конфликта заключалась в том, что он, как муж, был недоволен тем, что его супруга лежала обнажённая и привязанная в шоковом зале ОР. Данная история неизвестна никому, продолжения ей тоже не было. Женщина была переведена в другое лечебное заведение.

Позже больница начала сотрудничать с ЧОП, на вход в шоковый зал и реанимации установили двери с кодовым замком."


Источник: kot-de-azur.livejournal.com

— Ответственного хирурга и травматолога в шоковый зал реанимации! Авто, 16 лет! Политравма!
— Ответственный в операционной!
— Кого-нибудь из хирургов быстро!
И ты бросаешь все, всех своих тяжелых, болящих, кубарем несешься в экстренную операционную, чтобы там на выдохе «обрадовать» ответственного хирурга… И все в самом деле быстро. Очень быстро. Потому что счет именно сейчас идет на минуты.
Потому что 16летний подросток может умирать от внутрибрюшного кровотечения, потому что пожилая женщина уже несколько минут не дышит из-за того, что разбитые ребра разорвали ей легкие, потому что молодой здоровый мужик, отец двоих детей уходит от болевого шока — у него раздавлены тазовые кости и весь низ его тела превратился в кровавый  фарш… Врач никогда не знает, что он увидит там, в  шоковом зале реанимации.
Просто на минуту вдохните в себя невкусный воздух реанимационного зала, прочувствуйте, как это бывает, насколько позволит вам фантазия…
Шок. Время словно замерло и в то же время летит с бешеной скоростью. Желтые каталки реанимобиля.
Сознания нет. Интубировать!

Санитары срезают ножницами, сдирают руками измазанную в крови одежду. Перекладываем!
Быстрее! Давление низкое.
Сестры заламывают голову больного, освобождая шею для постановки центрального венозного катетера. Уже готова система для инфузии, похожая на гроздь стеклянного винограда, в котором плещутся растворы.
Кровь уже взята на анализ. Гемоглобин 80г/л. Низкий, очень низкий.


По мочевому катетеру кровь!
Рррразойдись! Снимок грудной клетки, снимок костей таза, снимок черепа, снимки конечностей. Хорошо, что человек без сознания, не чувствует боли. А впрочем плохо, очень плохо.
Давление продолжает падать? Кровь, плазму струйно!
В операционную. Быстро. Очень быстро!

Не все дочитали до этого места? Вам страшно? Вам неприятно? Но ведь это только самое начало  большого горя под названием «авто», случившегося с человеком. Будьте мужественны, дочитайте до самого конца, чтобы мой графоманский труд не пропал даром.
Да, повторюсь, для тех, чьи травмы оказались совместимы с жизнью, кого успели вытащить из холодных объятий костлявой, на этом этапе все только начинается. И, к сожалению, спустя какое-то время, сами больные, их родственники и даже врачи ловят себя на мысли – а, может быть, лучше было бы тогда… сразу…

Шок – штука страшная. Не мое это дело, рассказывать нюансы патогенеза шока, да и мало что поймут те, кому повезло в  жизни избрать стезю, более благодарную, нежели медицина. Просто поверьте. Экстренно оперированный пациент с политравмой, это смертельно больной человек, которого с колес распахали широким разрезом, которому отрезали кровоточащую селезенку, долго и  мучительно зашивали разорванную печень, выдирали из забрюшинного пространства размозженную почку, ушивали мочевой пузырь, пилили череп, засовывали силиконовые дренажи в грудную клетку, сверлили кости, ампутировали раздавленные конечности и резецировали участки рваного кишечника. И это все в той или иной комбинации в условиях низкого давления, большой кровопотери, ишемизированных органов.


Все достижения фарминдустрии, медицинской техники, развитой системы донорства не помогут избежать превращения еще недавно здорового человека в дурнопахнущую развалину за очень короткий строк. Развалину, у  которой гниют легкие на аппарате искусственной вентиляции, которой каждый день выстригают куски мертвого тела со спины, у которой течет моча из искусственного свища, которую колошматит лихорадка… у постели которой сидят мамы, жены, дети… в надежде, что тело откроет глаза и наконец-то висящие плетями руки начнут двигаться.

Вам снова страшно? Да, пожалуй, пора. Но гораздо страшнее видеть то, во что превращается жизнь человека, перенесшего тяжелое авто. Собственно, жизнь заканчивается, а начинается бесконечное мытарство на костылях, с мочеприемниками, выведенными наружу кишками, бесконечными головными болями, спайками брюшной полости, «невесть откуда» возникшими гепатитами В,С… Работа, институт? Забудьте. Беременность? Вряд ли. Спорт? Удел упорных счастливчиков- параолимпийские игры.

Человек прошел через ад, но стал обузой себе, родным, близким и друзьям.


 

Скажите мне честно, стоят ли секундное невнимание, злонамеренное пренебрежение правилами или дешевые понты того, о чем я пишу? Стоят ли они той боли, отчаяния, горя и слез, на которые мы обрекаем в лучшем случае себя, а  в худшем – ни в чем не повинных людей?

Просто на секунду, на мгновение вспомните то, о чем я писала, когда возникнет желание полихачить. Быть может, мы спасем чьи-то жизни и судьбы?

Источник: gevella.livejournal.com

Про республиканский ортопедо-травматологический центр я слышала много мнений, но чаще они были не очень приятными. Много брака в работе, высокая летальность, некомфортные условия, непрофессионализм и грубость персонала. Но это всё в прошлом. С октября 2017 года в центре происходят коренные преобразования, и теперь он стремительно догоняет время, становится всё более мобильным, современным, профессиональным. Никаких секретов в этом нет, скорее, это закономерность: в РОТЦ пришла новая команда.

Поменять всё в один миг, естественно, было невозможно. Но сам подход к организации работы изменился буквально в одну ночь.

«В принципе, была рядовая для центра ситуация, – рассказывает главный врач РОТЦ Марат Кадиев. – Поступило сразу несколько больных с довольно тяжёлыми травмами, с множественными переломами, нуждающихся в срочных операциях. Эти операции в центре ранее не проводились, да и вообще, одновременно не проходило более одной операции. Прооперировав этих пациентов, я понял, что менять тут придётся всё. В эту же ночь были вызваны бригады хирургов, травматологов, и с утра на дежурство вышел не один травматолог, обслуживающий и стационар, и травмпункт, а пять».


Чёткая маршрутизация поступающих пациентов – кому-то это нововведение спасёт жизнь и здоровье

Наутро многим стало понятно, что работать, как раньше, уже не получится. Безнадёжно, лет на 50, устарела тактика выжидания, когда большая часть поступивших больных со значительными повреждениями не оперировались немедленно, а оставлялись на потом. Оперировали 2–3 человека в сутки, остальные в ожидании лежали неделями, попутно получая все возможные травматические болезни.

Надо ли говорить, что общий срок пребывания таких страдальцев в реанимации доходил до 20 дней, а в больнице они могли провести 2,5–3 месяца? Представьте теперь, что ежедневно в травматологию обращается до 150 человек, из которых в экстренной медицинской помощи нуждается 15–20. Эти 15–20 человек на долгое время выпадают из обычной повседневной жизни, теряют работу, их ежедневно навещают родные и близкие. Какая масса народа на всё это отвлечена! Сколько расходов на всё это!

— Но современная медицина, на которую мы всё время заглядываемся с завистью, не должна быть такой. Эффективное управление, бережливый подход, высокие технологии призваны тратить минимум ресурсов, человеческих, экономических, финансовых на скорейшую реабилитацию граждан, на их возврат к полноценному существованию. Так что, нам это недоступно?

Ещё как доступно. Всё это теперь есть в РОТЦ.

Начнём с приёмного отделения. Как было раньше: длинные очереди из пострадавших разной степени тяжести. Одни корчатся от боли на каталке, у них открытые переломы, они теряют сознание в ожидании врача. Врач в это время осматривает больного с ушибом мизинца на ноге. Но он один и разорваться не может. Хорошо ещё, если в этот момент его не позовут в реанимацию на пятом этаже в другом корпусе, где что-то пошло не так. Знакомо? Сами ж понимаете, какое тут качество лечения, какие технологии восстановления?

Попасть к главному врачу РОТЦ Марату Кадиеву не так просто. Работа по оптимизации деятельности центра идёт в режиме 24/7

Теперь так: «В день мы сейчас проводим до 40 операций, из них до 30 плановых, остальные экстренные. Хирургическая активность выросла примерно на 250%, летальность уменьшилась в 5–6 раз. Среднее пребывание пациента в реанимации – 2,5 суток, в стационаре – дней 10».

В это время я разглядываю огромный монитор на столе главврача. А там всё как полочкам разложено. И Марат Абдуллаевич поясняет: «В центре теперь чёткая маршрутизация по степени тяжести поступающих, это горизонтальный тип оказания медицинской помощи. Пострадавшие из разных потоков не пересекаются друг с другом. Они передвигаются в разных направлениях.

Видите, красная зона? Это шоковый зал. Жёлтая – это травмпункт, зелёная – поликлиника. Все помещения шокового отделения на первом этаже, и тяжёлый пациент перевозится только в пределах одного этажа на каталке, вся бригада тоже ждёт его здесь. Экономия времени огромная, мы успеваем уложиться в принцип «золотого часа»: 40% этого времени – пока скорая приедет на место и доставит пострадавшего в центр, и 60% остаётся нам на оказание экстренной помощи и спасение жизни пациенту».

На улице перед входом – жёлтая разметка. Ставить автомобили на этой площадке нельзя, это место исключительно для подвоза тяжёлых больных в шоковое отделение. А на другом экране шоковая операционная. Пока мы беседуем с главным врачом, дежурный травматолог спасает жизнь пожилому человеку с травмой грудной клетки. Пока Марат Абдуллаевич комментирует живые картинки на других экранах, мужчине становится легче, он шевелится, натягивает на грудь простыню, глубоко вдыхает воздух. Ожил.

В шоковой операционной нет кроватей. Она для оказания экстренной помощи. В открытом стеллаже на стене – необходимые медикаменты и расходные материалы. Эта операционная может одновременно принять до 4 человек.

Новые условия и режим работы позволяют проводить одновременно до 20 операций. Раньше, для сравнения, только 2–3 в сутки

На других мониторах параллельно идёт ещё несколько операций. Новые операционные, их раньше не было: операционная шокового отделения, эндоскопическая, нейрохирургическая, рентгенохирургическая, через неё с мая прошло более 300 пациентов и спасено более 80 жизней тех, кто был в критическом состоянии. Рядом реанимация. Под проведение экстренных операций на 3–4 места заточены теперь даже коридоры. Мало ли, какие чрезвычайные ситуации могут произойти. Необходимое оборудование, военные операционные столы вмонтированы в ящики у стен и легко переводятся в рабочее состояние.

– К любой чрезвычайной ситуации и массовым поступлениям пострадавших мы готовы. У нас не было ни одной больницы, которая могла бы оказать экстренную медицинскую помощь 2–3 пациентам одновременно. Один из них точно или отяжелел бы, или умер. Теперь такое исключено. Мы готовы к проведению до 20 экстренных операций одновременно.

– Хорошо, а кадры как же? Откуда их взять, способных работать в таком ритме и в непривычных условиях?

− В больнице был хороший костяк, которому не хватало толчка, стимула к изменениям. Были интересные кафедральные разработки, которые не применялись, но мы уже внедряем их и готовим к получению патентов несколько методик.

Вдобавок со мной пришли специалисты, с которыми мы в течение 5–6 лет успели создать успешную команду в отделении сочетанной травмы в 1-й городской, было бы неверным с таким потенциалом оставить их в условиях маленького отделения. Это прекрасные специалисты в области эндопротезирования, в хирургии кисти, стопы, уникальные для Дагестана. Они составляют сейчас до 80% коллектива. Часть специалистов приехала из других городов.

Это наши дагестанские выпускники, получившие хорошие практические навыки в клиниках Москвы, Санкт-Петербурга, других городов. Уже почти готовы к самостоятельной работе несколько молодых, но способных ординаторов. Они уже выполняют операции по замене суставов, пока под контролем, конечно.

Все операции разделяются на категории по сложности, от 1-го, самого простого, до шестого уровня и даже 6+. В зависимости от уровня сложности идёт и начисление заработной платы. То есть врачи, выполняющие операции, начиная от четвёртой категории и выше, имеют, соответственно, хороший материальный стимул повышать свою квалификацию.

Те, что выполняют операции попроще, при желании могут пройти курсы повышения квалификации, освоить новые технологии и стать более высокооплачиваемыми. Могут остаться на том же уровне, всё зависит от их потенциала и желания. Логично, правда?

При этом уже не получится выполнить работу некачественно и уйти от ответа за конечный результат в виде осложнений болезни, необходимости переделывать операцию: «У нас ежедневный разбор, слайды по операции на экране, мультимедийный отчёт, и все это видят, всё прозрачно. Кто-то сам понял, что не справляется, и ушёл, кто-то перестроился под новые требования. Претензий ни у кого нет, причина налицо…

Рутинная работа в травматологическом центре

Я давно задумывался над изменением работы ортопедо-травматологической службы, даже разработал план, почти монография получилась, в основе которой материалы многочисленных тренингов для сотрудников Международного Красного Креста, военно-полевой хирургии, различных российских и зарубежных конференций. Их-то мы и начали внедрять тут с той самой революционной ночи».

И начали, по словам Марата Кадиева, с создания мультидисциплинарных бригад. В их авангарде – хирурги, которые специализируются именно на сочетанных травмах, травматологи, которые могут экстренно оперировать, с ними рядом врачи других специальностей. Это, как и применение высоких технологий, требование времени.

К слову, о высоких технологиях. Успев в прошлом году получить лицензию на оказание высокотехнологичной помощи, врачи РОТЦ уже включились в программу и успешно освоили почти 600 запланированных квот.

«Из них половина – это сложные и высокозатратные операции по эндопротезированию суставов, по хирургии стопы, кисти. Эти 600 человек были в списках на выезд за пределы республики, но они остались здесь. Мы сохранили их семейный бюджет, сэкономили средства республики, и это немалые суммы. В следующем году мы подали заявку уже почти на 1 300 квот», – что ж, считать деньги сегодня должен не только экономист, но и руководитель больницы.

Эффективное управление – то, чего так долго не хватало перспективному центру. Теперь же для врачей, проводящих те самые операции повышенной сложности, созданы самые благоприятные условия.

«Во-первых, все сотрудники переведены на эффективный контракт. В нём чётко прописано условие: врач, работающий в центре, должен владеть навыками работы на компьютере. Потому что теперь вся документация, все отчёты, направления, заключения не пишутся от руки, а отправляются в электронном виде», – так изменил работу персонала Марат Абдуллаевич.

Видели когда-нибудь медсестру, приводящую пациентов отделения на обследование? В руках стопка историй болезни, листочков с направлениями, и всё это она, бедная, заполняла накануне от руки.

Забудьте эту картину. Медсестра просто отправляет списки, что необходимо исследовать каждому пациенту. А в освободившееся от беготни время она может уделить внимание больным. И за лекарствами теперь не надо к старшей медсестре ходить. В больнице единый аптечный пункт. По отправленной накануне заявке получаешь раз в день необходимые препараты на каждого пациента, и всё.

Система электронной регистрации пациентов на 90% освободила врачей от бумажной волокиты. За счёт эффективных методов лечения и сокращения сроков пребывания в больнице сильно сократились и объёмы расходуемых лекарств. Освободились средства для закупки дорогостоящих расходных материалов, металлоконструкций для протезирования и других необходимых вещей. А у старшей медсестры появилось время для контроля за работой подчинённых.

И всё же по оптимизации и эффективным методам в одном отдельно взятом учреждении всё понятно. Получилось. Но другие, десятки других в республике, они как? Всё по старинке: бумажные квиточки, отправка больных, пострадавших и травмированных без сопроводительных документов? И все будут, как и прежде, переполнять РОТЦ, а на местах в отделениях травматологии будет пустота?

«Недавно мы совместно с Минздравом республики провели серию выездных конференций по всем лечебным учреждениям Дагестана. Ездили, объясняли, как правильно и в каких случаях пациентов направлять, какие возможности есть у телемедицины и как её использовать и развивать в наших условиях, какая должна быть преемственность между медорганизациями.

Уже включилась обратная связь, мне на почту ежедневно приходит по несколько писем от врачей, у них интерес высокий к такой организации работы. Отправляют нам все данные больного, которого везут к нам: выписной эпикриз, анализы, рентгеновские снимки, мы добились уже чёткого следования инструкциям. Этого не было совсем недавно. Больного просто загружали в машину и отправляли сюда без сопроводительных документов, без оценки состояния.

Теперь даже телемедицина в этом процессе задействована. Это уже преемственность, это уже профессиональная работа. И это было не так уж легко выстроить. Отговорок было много: мы не умеем, у нас Интернета нет. Оказалось, умеют и работать, и с компьютером обращаться», – как много, оказывается, зависит от правильного взаимодействия!

И от того, кто стоит у руля: пассивный созерцатель или мыслящий дальновидный руководитель, желающий добиться настоящих результатов, главный из которых – спасение человеческих жизней.

 

Серия ФС 0022334 Лицензия ФС-05-01-000669 от 3 ноября 2017 года.

Имеются противопоказания. Необходима консультация специалиста

Источник: chernovik.net


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.