Владимир молчанов телеведущий где сейчас


С центрального телеэкрана один из первых отечественных телеакадемиков Владимир Молчанов ушел в год ухода страны, в которой он, сын известного советского композитора, родился и добился славы в хитовой, как бы сейчас сказали, программе "До и после полуночи". 20 лет спустя, пройдя круги многих каналов и программ нового ТВ новой страны, Молчанов-младший на круги своя вернулся.

Снимем с экрана кардиограмму

Сейчас он вновь ведет "До и после". На канале "Ностальгия" вместе со своими именитыми собеседниками знаменитый журналист размышляет над недавним прошлым страны. И делает это в своем добром классическом стиле, соответствующем его внешнему облику комильфо, — прилично, без популистской пошлости. С ностальгического вопроса и началась наша беседа.

— С центрального телевидения, — вспоминает Владимир Кириллович, — я ушел в 1991 году, после штурма Вильнюсского телецентра. Поскольку в то время я был еще и ведущим программы "Время", понял, что вещать о подобных "свершениях" не смогу.


А вскоре наша профессия начала скатываться от высоко начертанного ей предназначения "четвертой власти" к брезгливому определению профессии второй после древнейшей.

Это падение продолжается и сейчас. Экран не провоцирует меня на какие-либо мысли. Вообще телевидение подобно кардиограмме. У него есть пики, которые приходятся на самые интересные исторические моменты. И, соответственно, спады. Поэтому наше ТВ было самым интересным если не в мире, то в Европе, с 87-го по 93-й год. К сожалению, то, что мы начинали делать во "Взгляде", "До и после", "600 секундах", "Пятом колесе", пытаясь критиковать власть, раскрывать "закрытые темы", ушло.

Колыбельная по наследству

— Уйдя с центрального советского ТВ, вы продолжили делать свои программы на новых каналах ТВ российского и даже зарубежного. Но однажды я застала вас в довольно сумрачном настроении. По причине якобы "нерейтинговости" закрылась ваша программа "И дольше века" о выдающихся деятелях культуры нашего времени. Вас вместе с женой и соавтором Консуэло досрочно проводили из Риги, где вы в своих классических традициях делали программу "Утро". И вы, дабы не "заржаветь", скрашивали своим присутствием конвейерное ток-шоу "Частная жизнь". Тогда вы в сердцах признались, что намерены распрощаться с журналистикой и посвятить себя только что родившемуся внуку.


— Да, да, было такое. Правда, и в том отчаянии пытался творить: сочинил Митьке колыбельную — видно, папины гены поддерживали. Сейчас внуку уже седьмой год. А я снова взялся за свое. Помимо "Ностальгии" веду программы на телеканале "Мир" и на радиостанции "Орфей".

— Так как же вам все-таки удалось не сломаться, не прогнуться под вертлявое время, а остаться верным себе и своему делу?

— А иначе и быть не могло. Ведь то, чем я занимался и, слава богу, продолжаю заниматься, — мой образ жизни. Я привык жить среди людей. Поэтому все мои программы — о человеке, о главном в жизни. Так что возьму смелость сказать, что продолжаю творить о главном.

Мне абсолютно безразличен масштаб аудитории. И уж тем более такая провокация эфирных махинаторов, как "рейтинг". Для меня главное — делать то, что люблю и, надеюсь, умею.

Меня наградил нацист

— Ностальгия — чувство возрастное. Но ведь бабушки и дедушки едва ли способны раскошелиться на телетарелку.

— Это грустно. Но радует, что им внуки покупают. Кстати, как выяснил, мою программу особенно любят в Эстонии и Латвии. Как русские, так и эстонцы с латышами, которые все это помнят и хорошо знают русский. Думаю, так своеобразно они сопротивляются упертой официальной кампании о советской оккупации. Когда я работал в Риге, там издали книгу "История Латвии: XX век".


ней латвийские нация представлены героическими сопротивленцами, а Саласпилс назван лагерем "трудового воспитания". Про Саласпилс я написал гораздо раньше — в 1981 году вышла моя книга о нацистских преступниках. В ней есть глава о Саласпилсе, с описанием опытов над детьми, у которых в целях "трудового воспитания" было выкачано 3,5 тысячи литров крови. Поскольку я сам в "До и после полуночи" боролся за независимость прибалтийских республик, имею право сказать, что подобные "истории" — плод неадекватных политических амбиций, политическая шизофрения, которую надо лечить серьезными методами.

— Кстати, именно антифашистская книга, а не телеэкран принесла вам первый успех.

— Он пришел внезапно. Когда я работал корреспондентом Агентства печати "Новости" в Нидерландах…

Так вот. Мне позвонил голландский журналист и попросил проверить, живет ли во Львове бывший нацист Питер Ментен. Я слетал во Львов и нашел Ментена. Опубликовал статью в "Комсомольской правде", после чего Ментена посадили. А я продолжил поиски, раскрыл 30 нацистских преступников и написал книгу. Как дебютант получил премию Максима Горького.

— В чем она выражалась?

— Значок какой-то. И ни копейки. Зато на саму книгу, вышедшую тиражом 100 тысяч, мог купить "Жигуль". Тираж второго издания был на 50 тысяч больше. А вот тираж моей новой книжки по циклу "И дольше века" в 30 раз меньше. Но, повторю, масштабы аудитории меня не волнуют. Меня радует, что я живу хотя и в узком кругу людей, но людей, близких мне по духу, мыслям и интересам.

Жену нашел в морковке


Владимир молчанов телеведущий где сейчас

— Гости ваших программ — тоже из этого круга?

— Да, своих предпочитаю. Чтобы понять суть времен, стараюсь делать программу с личностями, которые влияют на умы общества порой сильнее политиков. В "Ностальгии" времена с 56-го до 93-го года вместе со мной вспоминают Эльдар Александрович Рязанов, Юра Рост, Миша Веллер… Евтушенко приходил. Некоторые вообще впервые на ТВ оказались. Например, Людмила Петрушевская. Прабабушка, которая завела группу "Керосин" и сама рок поет.

— По чему ностальгируют ваши герои и зрители?

— Только, конечно, не по временам государства — ни того, ни нынешнего. По человеческим отношениям, дружбе, любви. Все мы по молодости ностальгируем. Молодость — она всех времен сильнее. Володя Познер вспоминал самый любимый для него 57-й год, когда во время Московского фестиваля молодежи он в соседнем с моим подъезде встретил свою любовь. Такие были откровения! Вообще мне больше интересен тот период в жизни известного человека, когда он еще был никем. С Веней Смеховым о его нищенском студенчестве говорили. А Гарик Сукачев рассказывал, как не мог поймать машину, чтобы жену рожать везти — потому что у него ни гроша не было. Градский вспоминал, как его в Большой театр не взяли. Тогда мой папа был его директором. На Сашкином прослушивании весь худсовет "против" проголосовал. Только папа был "за". А потом на репетиции Светланов попросил Градского спеть арию Золотого петушка из одноименной оперы Римского-Корсакова — никто так, как он, ее не тянул. Градский спел, послал всех матом и ушел.


Но, безусловно, не только молодость нас в прошлое манит. В наши юные годы были вещи гораздо интереснее нынешних. Например, театр, кино, музыка, в том числе эстрадная. Или тот же рок. В пору моей юности он был в загоне. Я и сам на "квартирники" ходил. И мне, признаюсь, тот домашний рок интересней, чем нынешний площадной. Да, сейчас все оглушительно красиво, кайф! Но чистое шоу неизбежно забивает суть.

— А вам не обидно, что команды высокопрофессиональных журналистов в теле- и радиоэфире сейчас вытеснили тусовки плохо натасканных шоуменов из КВН-ов и погорелых театров? Которые тем не менее исключительно как созвездия себя преподносят.

— С шоуменами продюсерам спокойнее. Шоуменам нельзя говорить то, что они думают: чеши только по написанному. А журналист не может не думать и не понимать того, о чем вещает.

— Не жалеете, что в свое время не остались учиться в Школе-студии МХАТ, куда поступили втайне от папы-композитора и мамы-актрисы? А то стали бы актером, сейчас как раз бы не к тарелочному, а к главному теледвору пришлись.


— Не-е-т! Спасибо Ане (Анна Владимировна Дмитриева — старшая сестра Владимира Молчанова, десятикратная чемпионка СССР по теннису, известная спортивная журналистка — Е.К.), которая, понимая, что такое актерская жизнь, взяла меня за руку и привела на филфак МГУ, который сама блестяще окончила. А шоу я и так веду. Но исключительно на сцене.

— Что из прошлой жизни вам не хватает в нынешней? Какие самые яркие "кадры" вашей жизненной "кинопленки"?

— Как и всем, не хватает молодости. А самый яркий кадр — теннисные соревнования, когда стал чемпионом СССР среди юношей. С теннисом связана моя первая любовь. Поехал на соревнования в Ригу и там влюбился в девочку Марику, которая показала мне место, где фашисты расстреляли ее бабушку и дедушку — евреев. Недавно с Консуэло мы сняли фильм "Мелодии Рижского гетто" про латвийский холокост. По латвийскому ТВ его не показали.

В нынешнюю пору корпоративных тусовок скучаю по человеческой открытости и сплоченности моих юных лет. Обожал праздничные демонстрации, субботники. Нас на них вроде бы сгоняли, но мы поддавались с удовольствием — был лишний повод пообщаться, повеселиться. А стройотряды, колхозы, где ничего не строили, не жали… Но все эти костры, гитары! Именно в колхозных полях под Тарусой, на студенческой морковке я познакомился с Консуэло. А когда нас перевозил по реке однокашник и лодка стала тонуть, я сделал Консуэло предложение.


жены тоже примечательная родословная. Ее отец попал в нашу страну в 38-м году, во время гражданской войны в Испании. Окончил Московский энергетический институт. Потом вместе с советской женой, полячкой по крови, уехал в Узбекистан — строить ГЭС. Здесь Консуэло и родилась. Вместе мы уже больше 40 лет… А вот цифры, связанные с историей Консуэло и заставляющие сопоставить прошлое и настоящее нашей страны. Отец Консуэло был одним из 3,5 тысячи маленьких испанцев, которых СССР спас от фашизма, вырастил и воспитал. С Консуэло в Испании мы сняли фильм об усыновленных российских сиротах. Их 8 тысяч. В самой же Испании своих сирот нет вообще — их обязательно разбирают по семьям родственники.

Мама боялась, что меня арестуют

— Владимир Кириллович, наверное, ваша преданность избранному делу крепится на таком чтимом для вас понятии, как преемственность. Важность которого, слава богу, потихоньку начинает осознаваться нашим обществом. Антифашистскую тему, с которой успешно начали и которую продолжаете сегодня, вы унаследовали от папы. А с чем связан выбор главной темой творчества вашего отца?

— На фронте отец не был, но участвовал в военно-музыкальных ансамблях. А военная тема была главной не только в его творчестве — расцвет нашей музыки, песенной в том числе, связан с войной, кроме того, папа написал музыку почти ко всем фильмам Станислава Ростоцкого, которые так или иначе посвящены войне. И опера "Зори здесь тихие" родилась из фильма.


С Ростоцким отца познакомила мама — со Стасиком она дружила с детства. И с первой студенческой работы Ростоцкого отец творил вместе с ним. Кстати, с военной темой в творчестве папы и Ростоцким связаны факты моего рождения. Когда папа привез маму в роддом, в вестибюле по радио звучала папина песня "Солдаты идут". Маму тут же повезли рожать. А забирал меня из роддома Стасик: накануне они с папой серьезно отметили мое появление на свет, и папа посчитал более благоразумным встретить меня дома.

— Вы рассказывали, что первые шаги делали на сцене театра Советской Армии, где играла ваша мама.

— Через неделю после моего рождения мама начала играть и брала меня на репетиции. Она рассказывала, как я поучаствовал в каком-то спектакле про Чапаева: выскочил на сцену на горшке с саблей. Актрисой мама была не бог весть какой — зато потрясающе красивой женщиной. Ее отца, капитана морской флотилии, расстреляли как врага народа. Мою бабушку, как жену врага народа, ссылали, а маму, как дочь врага народа, исключали из Щепкинского училища. В доме у нас об этом говорить было не принято. После каждого выпуска "До и после" я первым делом звонил маме: "Ну, как?" — "По-моему, хорошо. Но смотри, чтобы не арестовали". …Вообще, каюсь, свою родословную знаю плохо. Дальше бабушки, дедушки — ничего. Вот задумываюсь порыться в архивах.


— А молодежь, которой мастер-классы даете, знает, кто такой Кирилл Молчанов?

— В Саратове точно знает. Ему отец посвятил свою самую народную песню, написанную к фильму Ростоцкого "Дело было в Пенькове". В Саратове бываю часто. Селюсь в гостинице на берегу Волги. Напротив — часы, которые отбивают "Огней так много золотых…". А на местном пешеходном Арбате какой-то бизнесмен поставил памятник песне: бронзовый мальчик в очках романтически смотрит на какой-то фонарь. У монумента собираются мужички — парни женатые и неженатые, выпивают. Кстати, именно этот процесс сопровождал написание саратовского шлягера. Дядя Коля Доризо принес отцу стихи, которые писал три месяца. Папа сел за рояль. Положил текст на пюпитр и через четыре минуты наиграл мелодию. Дядя Коля обиделся: все-таки так долго трудился. И попросил отца подумать над еще одним вариантом. Папа разлил коньячок и через какое-то время сыграл абсолютно то же самое. Дядя Коля остался доволен.

— Чем дочка Аня сейчас занимается?

— Внука воспитывает. И нам с женой писать сценарии помогает.

— Хорошо друг друга понимаете? Ведь принято считать, что нынешняя молодежь — качественно иная генерация.

— Может и так. Но с Аней разговариваем, что называется, на одном языке. Мы же семьяПо моим наблюдениям, создавать семьи молодые сейчас не особенно стремятся. Предпочитают жить в гражданском браке — "подживают", как говорила моя бабушка.


Круг вокруг человека очень важен. Меня, например, воспитывали не только мама, папа, сестра, отец которой Владимир Дмитриев, кстати, тоже был человеком большого искусства — главным художником МХАТа, Большого театра. Он рано умер, и мама вышла замуж за моего отца. Так вот, могу сказать, что меня воспитывала блестящая плеяда советских композиторов. С семи месяцев я по полгода жил в композиторском поселке под Рузой. Тогда это был оазис культуры и оазис коммунизма в отдельно взятой деревне. Наша семья жила там за 2 руб. 80 коп. в день — с питанием и уборщицей. Сейчас в поселке полная разруха. Бывшими дачами композиторов завладел какой-то ликеро-водочный завод. Но я от корней не отрываюсь. В полутора километрах, в деревне Писарёвка, у меня уютненький домик с банькой. . Деревенских 5-6 человек осталось, остальные — дачники. Не осталось и коров. Но есть одна коза. И один петух кричит с утра — так, для собственного кайфа. Я тоже для кайфа кабачки посадил…

Творец не хочет — да сворует

— Вы сняли замечательный цикл фильмов о композиторах, чьи песни ушли в народ: Дунаевский, Хренников, Блантер, Соловьев-Седой… В них они признавались, что их "безызвестность", превращение их творчества в народное — самая высокая награда. Но сейчас в беспомощные для искусства времена ремейков, сиквеллов, перекройки-перепевки достойного старого на куцый новый лад уже и до форменного воровства доходит. Как произошло и в случае с победителем прошлогоднего "Евровидения" Александром Рыбаком, бессовестно сдувшим свою якобы испанскую песню со знаменитой песни вашего отца из знаменитого фильма Ростоцкого "Доживем до понедельника". И только ваша интеллигентность предотвратила судебное разоблачение воровства.

— Песню, кстати, папа мне посвятил. А насчет воровства — не будем уж столь лицемерны. Творческий грабеж существовал во все времена. Бывали случаи совершенно циничные. Например, знаменитый марш "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью" родился из… нацистского гимна. И вообще считаю, что по большому счету в основе любого творчества лежит, по сути, воровство. Ведь все творческие идеи рождаются не из самой по себе творческой головы: они — результат прочитанного, услышанного, увиденного и на основе этого воплотившиеся в нечто свое. Что же касается случая с композиторами "безымянными", то в прежние времена они таковыми полностью не были. Раньше перед исполнением любого, причем, как правило, достойного произведения, всегда объявлялись его авторы. Как в том известном анекдоте. "Музыка Яна Френкеля, стихи Инны Гофф. Песню "Русское поле" исполняет Иосиф Кобзон… Да, не оскудела еще земля русская талантами". А сейчас кому интересно, чье, извините за выражение, сочинение исполняет Филипп Киркоров. Все — и авторы, и произведения, и исполнители с одного шоу-бизнес-конвейера. А в народ может уйти только штучное.

"Жизнь" уложила меня на диван

— "До и после" смотрели отнюдь не только из-за такой разящей открытости. Вот сейчас вроде бы все открыто. Но именно "вроде". Необходимая власти закрытость бездонна для самых отважных и талантливых открывателей. Открытость правды жизни имитирует беспредел рекламной лжи светских сплетен. Он зомбирует. А ваши программы притягивали. Потому что, повторю, вы открывали темы ради главного в них — открытия челВладимир молчанов телеведущий где сейчасовека. И тем самым давали возможность раскрыться, задуматься о себе самом и зрителю. Кто из известных и неизвестных людей, которых вы раскрывали в своих программах, поразил вас особенно?

— Мартин Борман-младший. Сын нацистского изувера, священник, который всю жизнь искупает вину своего отца.

— Случалось ли стыдиться за свою работу?

— Было стыдно за интервью с Олегом Калугиным. Очень не люблю предателей.

— А кто из коллег, бравших интервью у вас, вызвал профессиональное восхищение?

— Корреспонденты славной газеты "Жизнь". Впрочем, история для нынешней журналистики житейская. Меня попросили об интервью ребята из "Комсомольской правды". С порога они показались мне подозрительными. Но не будешь же спрашивать документы. Поговорили. И вдруг фотограф просит меня: "Прилягте на диване". Пока я торопел, меня попросту уложили. Надеюсь, вы уже догадались, в какой именно газете вышла публикация.

— Что в современном человеке вас радует?

— Огромные возможности (не скажу "свобода") в получении информации.

— Что огорчает?

— Неумение это огромное количество информации перевести в качество мысли и чувства. Особенно это удручает в наших с вами коллегах. Но еще больше расстраивают те из них, кто, будучи действительно эрудитами, умницами, прилично воспитанными, все той же материальной и тщеславной корысти ради вовлекают себя в унижающие нашу достойную профессию эфирные и печатные игры. Я же в игры не играю.

— Ой ли? А как же ваши многочисленные награды, включая статуэтку "Лучший еврей года" за фильм "Мелодии Рижского гетто"? Как же двукратное лауреатство и многолетнее членство в жюри главного телесмотра "ТЭФИ"?

— Мое участие в "ТЭФИ", как и в других конкурсах, имеет больше тусовочный интерес: кого-то сто лет не видел — а тут увидел, узнал и даже поцеловался. Ко всяческим премиям в любой профессии с иронией нужно относиться. Нельзя это близко к сердцу принимать. Надо серьезно относиться к своей профессии. Но иронично к своей персоне в ней. Да и к себе вообще иронию нужно иметь. Тогда, может, меньше будем сокрушаться, но больше и с удовольствием жить.

Владимир Молчанов об отце

Папа был человеком сурового советского воспитания. И когда я учился играть на рояле, частенько побивал меня линейкой по рукам. Рояль я забросил. Выучил три аккорда на гитаре, которые после определенного количества граммов и в определенной компании беру в руки и сейчас. А в детстве мечтал петь в ресторане. Однажды в Севастополе пошли с отцом в ресторан. Я подкрепился и вылез с гитарой на сцену. Имел успех: морячки мне песни заказывали, денежки бросали… Очень волновался на папиных премьерах, больше, чем он сам. Премьера балета "Макбет" в постановке блистательного Владимира Васильева оказалась трагичной. Я держал на руках 11-месячную дочку Аню. Балет начался. И папа умер. Ему было 59 лет… "Макбет" до сих пор идет по всему миру. У нас — нет. Володя Васильев его недавно в Воронеже восстановил. Не в Большом, где блистал… А вы меня терзаете, не страдаю ли я от того, что с главного ТВ на тарелочное соскочил. Васильев, видите, тоже не горюет по Большому. Просто продолжает любимое дело…

Источник: rg.ru

Владимир Молчанов
Имя: Владимир Молчанов (Vladimir Molchanov)

Дата рождения: 7 октября 1950

Возраст: 65 лет

Место рождения: Москва

Рост: 0

Вес: 0

Деятельность: телеведущий, диктор, журналист

Семейное положение: женат на Консуэло Сегура


Владимир Молчанов — биография

Владимир Молчанов появился на советских экранах в канун 8 Марта. Элегантный, утонченный, по-европейски свободный. «Это вызов!» — вскричали рассерженные чиновники. «Это чудо!» — выдохнули радостные телезрители. И последовали за ним навстречу новой, удивительной жизни.

В облике Владимира Молчанова, его вкусах, привычках и интересах всегда было что-то нездешнее.

Владимир Молчанов был рожден 7 октября 1950 года в Москве,в семье известных родителей: отец — композитор, мать — актриса.

— Все началось с детства, — вспоминает свою биографию Молчанов. — Судите сами, в каком окружении я рос: папа -известный композитор, автор музыкальных произведений ко многим постановкам Театра Советской армии и МХАТа; мама — Марина Пастухова-Дмитриева, популярная в Союзе актриса театра и кино; крестная — Ольга Книппер-Чехова, вдова самого Антона Павловича; сводная сестра — Анна Дмитриева, заслуженный мастер спорта СССР по теннису, спортивный комментатор и тележурналист.

По ее стопам поначалу и пошел Молчанов — был чемпионом страны среди юношей, побеждал на московских спартакиадах. Однако достичь спортивного уровня сестры так и не смог. Повзрослев, поступил в Школу-студию МХАТа, но вскоре понял, что хочет заниматься языками. Так молодой Владимир Молчанов стал студентом филфака МГУ.

— Этот факультет и дал мне путевку в большой мир, — не раз признавался в своих биографиях журналист. — Я начал изучать голландский язык и литературу, очень много переводил и даже работал переводчиком, когда в Москву приезжали делегации из Нидерландов. А в 1968 году, когда мне было всего-то 18 лет, я женился на испанке Консуэло Сегура.

Владимир Молчанов — человек мира

Молчанову в жизни однозначно везло. Ведь он оказался в числе немногих, кто в годы советского застоя не просто увидел Европу, но и проникся ее духом.

— Более 40 раз я с командировками был в Голландии, — перечисляет вехи жизни Владимир Кириллович. — А потом даже целый год жил с женой и дочерью в Амстердаме. И по сей день он остается моим самым любимым городом, наполненным духом свободы и творчества. Когда-то я говорил на голландском языке не хуже, чем на русском! Конечно, обожаю Прагу, мил моему сердцу и Париж…

Спустя годы Молчанов понял: все путешествия, что дарила ему судьба, были этапами подготовки к культурной революции в России. Ведь в эпоху перестройки он оказался одним из немногих, кто смог показать советским людям другой мир.

Владимир Молчанов — орудие возмездия

В СССР, в эпоху колоссальной несвободы слова, каждый журналист искал свою возможность говорить правду и приносить пользу обществу. Для Молчанова таким шансом стали расследования преступлений нацистов.

Этой деятельности Молчанов посвятил шесть лет. В итоге журналист нашел следы более двух десятков военных преступников. Когда работы были закончены, составил из собранных материалов одну большую книгу под названием «Возмездие должно свершиться». За эту работу Владимир Молчанов был удостоен награды имени Максима Горького.

А началось все с одного небольшого задания съездить в Львовскую область и найти свидетелей преступлений нациста по имени Питер Ментен, вспоминает биографию своей работы Молчанов.

— Меня об этой услуге попросил известный голландский публицист Ханс Кнуп, — рассказывает Молчанов. — Мне тогда крупно повезло — я быстро отыскал и те села, где он зверствовал, и тех людей, кто его видел, и даже фото преступлений, на которых он был запечатлен.

Страшные догадки подтвердились полностью: в годы Второй мировой Ментен расстрелял 200 человек. Многие из его жертв были видными профессорами из Львова. Расправившись с ними, преступник завладел их собраниями картин и другими ценными вещами. Этот капитал и позволил ему вести безбедную жизнь после войны.

Благодаря фактам, собранным Молчановым, миллиардера арестовали в его шикарном особняке в Голландии и предали суду. 9 июля 1980 года после долгих разбирательств богач, капитал которого составлял уже 300 миллионов немецких марок, был приговорен к тюремному заключению на 10 лет, а также штрафу в 100 тысяч гульденов.

Владимир Молчанов — глоток свободы

Мир телевидения Молчанов покорил практически за пару месяцев. В самом начале 1987 года начал работать в редакции программы «Время», а уже в марте того же года презентовал стране свой культовый проект «До и после полуночи».

— Я сразу понял, что формат отечественного ТВ себя изжил, морально устарел. Черные пиджаки, «официальная линия партии», никакой жизни! А ведь измученные «совком» люди жаждали чего-то нового, удивительного, прекрасного! Хотели прикоснуться к тому большому миру, который я уже повидал.

Сначала проект задумывался как утренний в качестве положительного заряда на день. Но партия эту инициативу зарубила. И тут Молчанову и его коллегам пришла в голову гениальная мысль: нельзя утром -давайте сделаем на ночь, когда все скучные чиновники давно уже спят… Первый эфир состоялся вечером 7 марта 1987 года.

Для советских обывателей проект оказался ошеломительным. Ведь именно в программе «До и после полуночи» они увидели зарубежные видеоклипы, новости европейской культуры, сотни интервью с уникальными людьми того времени. Ив Монтан, Йоко Оно, Тонино Гуэрра, Василий Аксенов, Булат Окуджава… И главное: программа шла не в записи, как было принято на советском ТВ, а в прямом эфире.

— Проект изменил не только телезрителей, но и меня, — признается Молчанов. — Сколько себя помню, всегда любил неформальную одежду — растянутые майки, рваные джинсы… А вот для программы «До и после полуночи» решил стать настоящим денди -идеально побритым, аккуратно причесанным, в белом пиджаке с платочком в кармашке.

Белый пиджак в Советском Союзе? Да еще и на ТВ? Быть того не может! «Какой мужчина!» — таяли в восторге все женщины огромной страны.

— Я закрыл программу сам в 1991 году, — подвел итог тому периоду своей жизни Владимир Кириллович. -Когда всех моих друзей-журналистов стали увольнять, чтобы задушить в стране гласность, а меня оставили как игрушечный символ иллюзорной вольности. В знак протеста я написал заявление на увольнение и выбросил партбилет. И не жалел об этом никогда.

Вот так и стала программа «До и после полуночи» не только одним из символов перестройки, но и ее ровесницей. Закончилась перестройка — перестал существовать и проект.

До конца 1990-х годов Молчанов работал в негосударственной компании REN-TV, где и создал новый проект о популярных советских композиторах под названием «Помню… Люблю…». В промежутках между программами снимал документальное кино, создал в этом жанре полтора десятка картин.

С приходом нового столетия Молчанов стал вести авторскую программу «И дольше века», в студии которой продолжил беседовать со звездами различных профессий. Последние десятилетие журналист работает на радио «Орфей», где ведет ток-шоу «Рандеву с дилетантом». А на телеканале «Ностальгия» выходит его шоу «До и после с Владимиром Молчановым».

Владимир Молчано — биография личной жизни

7 октября 2015 года Владимир Кириллович отметил 65-летний юбилей. Он по-прежнему живет в столице, вот уже 46 лет женат на Консуэло Сегура, есть дочь Анна и внук Дима. Опыт своей жизни Молчанов передает новому поколению журналистов — в Московском институте телевидения и радиовещания при Останкино.

— Я хочу научить их работать не только за деньги. В благополучной жизни ничего плохого нет, но мы подменили цель бытия средством ее достижения. Мы работали, потому что хотели изменить страну к лучшему, сделать ее свободной, человечной, встроенной в мировой культурный процесс. А сегодня большинство трудится ради еды и вещей. Реквием по свободе — так я определяю наше время.

Возрождать программу «До и после полуночи» Молчанов однозначно не хочет.

— Проект был хорош, но для своей эпохи, — уверен журналист. — В одну реку ведь дважды не войдешь.

Автор биографии: Петр Воронцов Владимир молчанов телеведущий где сейчас 22627

ЭТО ИНТЕРЕСНО!

Источник: biography-life.ru

Говорим «Владимир Молчанов» — подразумеваем «До и после полуночи». Зритель младше 35, пожалуй, и не вспомнит эту программу, выходившую в эфир с 1987 по 1991 год. Став одним из самых ярких событий перестроечного ТВ, программа Молчанова стала символом свободы — впервые с экрана заговорили о том, о чем еще недавно было опасно даже думать. Еще более культовый и более известный сейчас «Взгляд» все-таки был вторым. Пожалуй, программа «До и после полуночи» заложила немало кирпичей в фундамент, на котором могло было быть построено цивилизованное, исполненное гуманизма российское телевидение. Могло, но так и не было построено.

— Владимир Кириллович, что у вас на сердце в канун 65-летия?

— Я сейчас во Франции. 65 лет… Ну, что ж поделать, вот столько мне лет. Тьфу-тьфу-тьфу, дай Бог, как говорится.

— Вы специально сбежали в Париж — подальше от юбилейных славословий?

— Я вообще не пафосный человек, не люблю все эти помпезные мероприятия. Мы здесь вдвоем с женой, сегодня сестра прилетит моя старшая — Аня (известный советский спортивный комментатор Анна Дмитриева. — Авт.). Дочка и внук остались в Москве, но я скоро их увижу. 10 октября вместе посмотрим фильм обо мне на Первом канале.

— Где сейчас можно увидеть и услышать Владимира Молчанова?

— Я преподаю, работаю каждую субботу на классической радиостанции «Орфей». Довольно много работаю на сцене, у меня уже две программы с разными оркестрами: «Утесов навсегда» с «Тромбон-шоу» и недавно была премьера в зале Чайковского — «Русские вальсы». Я выхожу, рассказываю обо всех этих вещах, музыканты играют.

— Я только недавно узнал, что благодаря вашему журналистскому расследованию, которое вы провели еще на заре карьеры, во Львове был арестован голландский нацистский преступник.

— Кстати, это все было через «Комсомольскую правду» (в 1980-е годы. — Авт.). Я всю свою журналистскую карьеру сделал через «Комсомольскую правду». Меня привел туда за руку Юрий Рост (известный советский и российский журналист, ныне обозреватель «Новой газеты». — Авт.) с первым моим очерком. И далее я 20-25 очерков только про нацистов опубликовал. Потом они вышли в виде книги. Это был золотой период «КП» — там работали Инна Руденко, Василий Песков, Юра Щекочихин и другие, а главным редактором был Геннадий Селезнев. Я, конечно, на всю жизнь запомнил, что «Комсомолка» мне дала путевку в жизнь.

— Ваш брак с Консуэло Сегура длится более 40 лет…

— 46 уже.

— В чем секрет?

— На такие вопросы ответов быть не может. Этого никто не знает! И мы с женой не знаем.

— В программе «До и после полуночи» о путче 1991 года, вы произнесли такую фразу: «В этой стране не только ни во что не веришь, но еще и ничего не знаешь». Спустя годы изменилось ли ваше ощущение Родины?

— К сожалению, оно осталось тем же самым и сегодня. Я тоже ни во что не верю и никогда не знаю, что будет завтра. Увы.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Владимир Молчанов родился 7 октября 1950 года в Москве.

Отец — композитор Кирилл Молчанов, мать — актриса Марина Пастухова-Дмитриева. Крестной матерью будущей телезвезды стала жена Антона Чехова, актриса Ольга Книппер-Чехова. Окончил филфак МГУ, свободно владеет нидерландским языком, работал собкором Агентства печати «Новости» в Нидерландах. За книгу о нацистских преступлениях «Возмездие должно свершиться» удостоен премии Максима Горького. На телевидении вел программы «До и после полуночи», «Время», «120 минут» и другие. Многократный лауреат премии «ТЭФИ». Женат, дочь Анна, внук Дмитрий.

Источник: www.volgograd.kp.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.