Написано кровью собственного сердца


Начало знакомства с этой историей у меня началось с "Путишественица", оказавшимся третьем романом. Благодаря сериалу "Чужестранка" я смог посмотреть, как начиналась эта история, но и конечно это побудило меня прочитать все книги входящие в данный цикл. Киношная Клэр, как по мне немного отличается от той, что я представлял читая книгу. На мой взгляд она не была так уж сильно худа. Скорей она была в теле. Как и сериал книги увлекает тебя с первой страницы. Клэр — это такая женщина мечта, которая даже будучи в довольно приклеенном возрасте не отказывается от бурных страстей. С самого первого романа ты наблюдаешь за отношениями главных героев Клэр и Джейми. Джейми — это мальчишка. Клэр — это женщина в которой живёт вулкан и на мой взгляд этот вулкан страстей заметен в отношениях Клэр с Джейми а не с Фрэнком который является первым мужем нашей героини. Смотря кино, читая романы мы видели что только настоящая женщина может сделать из мальчишки настоящего мужчину который в глазах читателя становиться героем, мучником.


напрашивается одно- главная героиня имеет много общего с "Анжеликой" — героиней романов Анны Голон. Они обе страстные женщины, немного нимфоманки. Кстати очень жаль, что автор подарил Клэр только одну дочь. Думаю после триумфального возвращения к любимому Клэр могла подарить Джейми ещё одного ребёнка. То ли в четвёртом, то ли в пятом романе между героями поднимается подобный вопрос: Я спрашивал себе если бы Джейми сказал бы да! Клэр пошла бы на рискованный шаг и в свои пятьдесят с чем-то лет подарила бы Джейми скажем сына. Думаю такой поворот только сделал роман интересней, но увы автор придумывает множество версий, чтобы Клэр не смогла забеременеть, хотя учитывая их страсть, Клэр могла бы уже три раза стать матерью.
Любовная линия между Брианой и Роджером так же достаточно интересна. Ей посвящены три романа. Мы видим как зарождается их любовь и семья. Вскоре они становятся такой же частью книги каким были история Джейми и Клэр. И всё же прочитав "Эхо из прошлого" и "Написано кровью моего сердца", я считаю, что линия Роджера и Бри давно закончилась и продолжать её было бессмысленно. Они здесь лишний. Путешествия во времени превратилось в какой-то фарс. Как будто открыли окно в которое входят и выходят посторонние когда им хочется. Отправка Роджера в прошлое выглядит не уместно и глупо. Роджер просто не думает. Он поглощён своими эмоциями, и ему кажется, что похититель его сына скрывается в прошлом.

этому ему надо отправиться за ним. Если бы до этого ты бы ни читал о похождении Клэр, то возможно путешествие Роджера в прошлое не казалось таким абсурдом. На мой взгляд автору надо было придумать что-то новое, что ещё не было в её романах. Но увы! Читая о Йене радуешься за него. Наконец он обрёл своё счастья в объятьях Рэйчел. Что их будет ждать в следующем романе пока остаётся загадкой. Однако надеешься, что Диана не убьёт его в каком ни будь из своих следующих романов, так как это явно не конец всей истории. На по следок хочется пожелать автору закончить наконец свою эпопею под названием "Чужестранка" и написать совершенно другой роман, с другими главными героями.

Источник: MyBook.ru

Диана Гэблдон

Написано кровью моего сердца

Книга 2

Кровь от крови моей

Часть пятая

Подсчет

Глава 82

Даже те, кто хочет попасть в рай, не желают умирать

Я медленно приходила в себя. Кружилась голова. Что там Хемингуэй говорил в «Снегах Килиманджаро» насчет того, что нужно бы потерять сознание от боли, но не получается? У меня вот получилось. Хотя он более-менее прав – мой обморок продлился всего несколько секунд, и теперь я скорчилась на земле, прижав обе руки к правому боку. Между пальцами сочилась кровь, липкая, горячая и одновременно холодная; рана начала болеть, причем сильно…


– Саксоночка! Клэр!

Я снова пришла в себя и даже открыла один глаз. Рядом на коленях стоял Джейми. Он касался меня, но я не ощущала его прикосновений…

От крови, пота или чего-то еще защипало глаза. Кто-то рвано, тяжело дышал. Я или Джейми? Мне холодно. Почему? Ведь сегодня жарко, как в аду… Я тряслась, будто студень. Больно. Как же больно…

– Саксоночка!

Меня повернули, и я вскрикнула. Точнее, попыталась вскрикнуть. Горло напряглось, но я ничего не услышала. В ушах шумело. Шок. Я не чувствовала ни рук, ни ног, лишь то, как из меня вытекала кровь. Стало больно. Шок проходит? Или мне, наоборот, становится хуже? В бок будто молния била, вызывая жгучую боль.

– Саксоночка!

– Что? – спросила я сквозь стиснутые зубы. – Ох!

– Ты умираешь?

– Может быть.

«Прободение кишечника», – вспомнилась неприятная фраза, и я смутно понадеялась, что не произнесла ее вслух. Впрочем, даже если я смолчала, Джейми все равно увидит рану…

Кто-то пытался убрать мои руки от раны, но я лишь сильнее прижимала их. Однако я ослабла, и моя рука безвольно повисла, когда ее подняли. Под ногтями чернела засохшая кровь, с алых пальцев капало. Кто-то перекатил меня на спину, и я чуть снова не закричала.

Невыразимо больно. Тело немеет. Шок затягивается. Клетки распадаются на ошметки и слизь. Все кончено… функциональная недостаточность органов…


Сжали. Не могу дышать. Трясут. Ругаются. Глаза открыты, я вижу цвета, но в воздухе мельтешат пятна.

Кричат. Разговаривают.

Не могу дышать. На животе что-то тесное. Что происходит? Сколько еще?

Господи, как больно! Господи…

Джейми не мог отвести взгляда от лица Клэр, словно она умрет, если он вдруг посмотрит в сторону. Он полез в карман за платком, но вспомнил, что отдал его Биксби, и от отчаянья прижал к боку Клэр подол ее юбки. Клэр жутко вскрикнула, и Джейми чуть не разжал руки, но земля вокруг нее уже потемнела от крови, и он прижал ткань сильнее и закричал:

– Помогите! Помоги мне, Рэйчел! Дотти!

Никто не пришел. Джейми быстро огляделся, но ни Рэйчел, ни Дотти не было, лишь под деревьями громоздились тела раненых и мертвых да среди могил бегали или бродили солдаты. Когда здесь развернулось сражение, девушки, скорее всего, убежали.

Между пальцев, щекоча, просочилась кровь Клэр, и Джейми снова закричал, надрывая пересохшее горло. Должен же хоть кто-нибудь его услышать?!

И его услышали. Зашуршал гравий под ногами бегущего к ним бледного доктора Леки. Перепрыгнув через надгробие, доктор опустился на колени рядом с Джейми.

– Подстрелили? – задыхаясь, спросил он.

Не в силах произнести ни слова, Джейми кивнул. По лицу и по спине бежал пот, но руки будто примерзли к телу Клэр: Джейми не мог убрать их. Достав из корзины Клэр корпию, Леки силой отвел руки Джейми и приложил ткань к ране.


Доктор невежливо отпихнул его локтем, Джейми на коленях отполз в сторону и, покачиваясь, встал. Он не глядел по сторонам, но понял, что вокруг собрались его солдаты. Они в смятении ходили туда-сюда, не зная, что делать. Глубоко вздохнув, Джейми ухватил за руку ближайшего солдата и послал его в церковь за доктором Хантером. Клэр нужен Денни. Если она доживет до его прихода…

– Сэр! Генерал Фрэзер!

Даже этот окрик не заставил Джейми отвести взгляд от Клэр. Кровь пропитала ее одежду, собралась в темную лужу, в которой стоял на коленях доктор Леки. Джейми глядел на ее распущенные волосы, в которых запутались травинки и кусочки листьев, на ее лицо… О боже, какое у нее сейчас лицо…

– Сэр!

Кто-то схватил его за руку. Джейми не глядя двинул локтем, и мужчина удивленно ахнул и отпустил его.

Солдаты забормотали, объясняя вновь пришедшему, что жену генерала ранили, подстрелили, она умерла или вот-вот умрет…

– Она не умирает! – обернувшись, рявкнул Джейми. Промелькнула мысль, что он сейчас похож на сумасшедшего – на мрачных лицах солдат отразился ужас. Подошел Биксби, осторожно коснулся плеча Джейми, будто тот был готовой взорваться гранатой. Впрочем, Джейми казалось, что он и правда вот-вот взорвется…

– Могу я чем-нибудь помочь, сэр? – тихо спросил Биксби.

– Нет, – выдавил Джейми. – Я… он… – Он указал на Леки, хлопочущего над Клэр.

– Генерал, – сказал недавно подошедший солдат – паренек в мешковатом синем мундире лейтенанта и с серьезным выражением лица, – извините, но раз уж ваша жена не умирает…


– Пошел вон!

Лейтенант шагнул назад, но не отступился.

– Сэр, меня прислал генерал Ли. Нужно, чтобы вы немедленно прибыли к нему.

– Чертов Ли, – глядя на лейтенанта и сжав кулаки, грубо ответил Биксби вместо Джейми.

Лейтенант, и без того красный от жары, побагровел. Не обращая внимания на Биксби, он сказал Джейми:

– Вы должны поехать к нему, сэр.

Голоса… Я слышала слова – разрозненные, они вылетали из тумана, будто пули.

– …найдите Дензила Хантера!

– Генерал…

– Нет!

– …но вас ждут…

– Нет!

– …приказы…

– Нет!

Еще чей-то голос, полный страха:

– …могут расстрелять за предательство и дезертирство, сэр!

Это привлекло мое внимание, и я хорошо расслышала ответ:

– Тогда им придется расстрелять меня прямо здесь, потому что я не оставлю ее!

«Хорошо», – подумала я и, успокоившись, вновь соскользнула во вращающуюся пустоту.

– Сними мундир и жилет, парень, – отрывисто велел Джейми.

Сбитый с толку лейтенант не спешил повиноваться, но после яростного жеста Биксби сделал то, что от него потребовали. Джейми взял его за плечо, развернул и сказал:

– Стой так.

Зачерпнув горсть пропитанной кровью земли, Джейми тщательно вывел на белой спине лейтенанта: «Подаю в отставку. Д. Фрэзер». Стряхнув лишнюю грязь, Джейми, подумав, добавил сверху «Сэр» и хлопнул лейтенанта по плечу.


– Иди и покажи это генералу Ли.

Лейтенант побледнел.

– Не буду! Генерал в ужасном настроении.

Джейми пристально посмотрел на него.

– Да, сэр, – сглотнув, ответил юноша.

Он кое-как надел жилет и мундир и, не застегиваясь, побежал прочь.

Небрежно вытерев руки о штаны, Джейми опустился на колени рядом с доктором Леки. Тот кивнул ему, продолжая обеими руками прижимать корпию и юбку Клэр к ране. Руки его были по локоть в крови, по лицу струился пот, срываясь мутными каплями с подбородка.

– Саксоночка, – прошептал Джейми, опасаясь касаться ее. Его одежда промокла от пота, но он закоченел от холода. – Ты слышишь меня, малышка?

Клэр очнулась, и сердце Джейми забилось у самого горла. Ее глаза были закрыты, она хмурилась от боли и сосредоточения. Однако она услышала его: ее золотистые глаза распахнулись и взгляд остановился на нем. Клэр молчала, с присвистом дыша сквозь стиснутые зубы. Но она видела его – Джейми был в этом уверен, – и ее взгляд не туманил болевой шок или близкая смерть. Пока еще не туманил.

Доктор Леки тоже пристально вглядывался в ее лицо. Вздохнув, он немного расслабил плечи, хотя его руки по-прежнему крепко прижимали ткань к ране.

– Не могли бы вы дать мне еще корпии или бинтов? Кажется, кровотечение понемногу останавливается.

Источник: online-knigi.com

Филадельфия, Честнат-стрит, 17
Особняк лорда и леди Грей


УИЛЬЯМ ВЫЛЕТЕЛ ИЗ ДОМА с таким грохотом, словно гром ударил, а особняк выглядел так, будто в него угодила молния. Я-то уж точно ощущала себя очевидцем мощнейшей грозы, отчего покалывало нервные окончания, а волосы стояли дыбом, шевелясь от волнения.
Дженни Мюррей вошла в дом сразу же после того, как из него выскочил Уильям, и, хотя её появление потрясло меня меньше, чем любое из предыдущих событий, я до сих пор не могла вымолвить ни слова и таращилась на свою бывшую золовку. Однако, если хорошенько подумать, она не перестала ею быть… Ведь Джейми был жив! Жив!
Он находился в моих объятьях не более десяти минут назад, и воспоминание о его прикосновениях вспыхнуло во мне, будто молния в бутылке. Я смутно осознавала, что улыбаюсь, как полоумная, несмотря на огромные разрушения, жуткие сцены, потрясение Уильяма – если, конечно, взрыв вроде этого можно назвать «потрясением» – опасность, грозящую Джейми, и промелькнувшую мысль о том, что же Дженни и миссис Фиг (кухарка и экономка лорда Джона) скажут по этому поводу.
Миссис Фиг была абсолютно шарообразной лоснящейся негритянкой и имела привычку бесшумно подкатываться к тебе сзади, как зловещий шар из подшипника.
– Что такое? – рявкнула она, внезапно появившись за спиной Дженни.
– Пресвятая Богородица! – Дженни резко повернулась и, выпучив глаза, прижала руку к груди. – Во имя Господа, вы кто?
– Это миссис Фиг, – сказала я, ощущая непреодолимое желание засмеяться, вопреки – или, возможно, благодаря – последним событиям.


Кухарка лорда Джона Грея. И, миссис Фиг, это миссис Мюррей. Моя, э-э… моя…
– Твоя золовка, – твердо проговорила Дженни и вскинула одну черную бровь. – Если ты меня по-прежнему таковой считаешь?
Её взгляд был прямым и открытым, и вместо того, чтобы рассмеяться, мне вдруг так же сильно захотелось расплакаться. Вот уж откуда я совсем не ожидала получить поддержку… Я глубоко вздохнула и протянула руку.
– Да, считаю!
Хоть мы и расстались в Шотландии не в самых лучших отношениях, но я очень любила её когда-то и не собиралась упускать любую возможность всё исправить.
Её маленькие жесткие пальцы сплелись с моими, крепко пожимая, и также просто, как и этот жест, всё встало на свои места. Не нужно было извиняться или говорить о прощении. Ей никогда не приходилось носить маску, как Джейми. Всё, что она думала и чувствовала, отражалось в её глазах, – в этих голубых с кошачьим разрезом глазах, таких же точно, как у брата. Дженни теперь знала правду о том, кто я такая, и знала, как я люблю – и всегда любила всем сердцем и душой – её брата. Даже несмотря на небольшую проблемку, что в данный момент я замужем за другим.
Она вздохнула, на миг закрыв глаза, а потом посмотрела на меня и улыбнулась, губы едва заметно дрогнули.
– Что ж, всё ясно-понятно, – отрывисто проговорила миссис Фиг.
Она прищурилась и плавно развернулась, обозревая масштабы разрушения.

раждение верхней части лестницы было сорвано, а перила разломаны, выбоины на стенах и кровавые пятна отмечали путь следования Уильяма. Усыпавший пол хрусталь разбитой люстры празднично поблескивал от струящегося сквозь открытую дверь света. Сама же дверь криво болталась на одной петле.
– Merde on toast (Вот дерьмо (фр.), – прим. пер.), – пробормотала миссис Фиг.
Она резко повернулась ко мне, всё еще щуря свои маленькие, как ягоды черной смородины, глазки.
– Где Его Светлость?
– Э-э, – произнесла я, понимая, что будет довольно сложно. Крайне неодобрительно относясь к большинству людей, миссис Фиг была предана Джону. Она точно не обрадуется, услышав, что он похищен моим…
– Кстати, а где мой брат? – озираясь, спросила Дженни, словно ожидая, что Джейми вдруг выскочит из-под дивана.
– О, – начала я, – Хм-м. Ну-у… – вероятно, будет труднее, чем просто «сложно». Потому что…
– И где мой милый Уильям? – воскликнула, принюхиваясь, миссис Фиг. – Он был здесь! Я чую этот вонючий одеколон, которым он душит свое белье, – она неодобрительно поддела мыском башмака отколотый кусок штукатурки.
Я еще раз глубоко и протяжно вздохнула и обратилась к остаткам своего здравого рассудка.
– Миссис Фиг, – сказала я, – не будете ли вы так добры сделать нам всем чаю?

МЫ СИДЕЛИ в гостиной, пока миссис Фиг уходила и приходила из кухни, где приглядывала за рагу из черепахи.
– Нельзя чтоб черепаха подгорела, нет-нет, – сурово говорила она нам по возвращении, накрывая чайник жёлтым стёганым чехлом. – Тем более с таким количеством хереса, как любит Его Светлость. Почти целая бутылка! Попусту переводим хорошее спиртное, вот что я скажу.
У меня внутри всё тут же перевернулось. Лично для меня черепаховый суп с большим количеством хереса неизбежно и прочно ассоциировался с Джейми, с лихорадочным бредом и с тем, как вздымающийся на волнах корабль благоприятствовал половому акту. Эти воспоминания ни в коей мере не способствовали бы предстоящему разговору. Я потерла переносицу в надежде развеять собирающееся и гудящее в голове облако сумбура. Воздух в доме по-прежнему казался наэлектризованным.
– К слову о хересе, – сказала я, – или любых других крепких напитках. Не могли бы вы, миссис Фиг…
Внимательно посмотрев на меня, она кивнула и потянулась к стоящему на буфете графину.
– Бренди покрепче будет, – сказала она и поставила его передо мной.
Дженни, тоже внимательно посмотрев на меня, протянула руку и налила щедрую порцию бренди в мою чашку, после чего столько же плеснула и себе.
– Не помешает, – выгнув бровь, проговорила она и какое-то время мы просто пили. Я раздумывала, что может потребоваться что-нибудь покрепче сдобренного бренди чая, чтобы справиться с тем воздействием, какое недавние события оказали на мою нервную систему – скажем, настойка опия, например, или добрая порция чистого шотландского виски. Но чай безусловно помог: горячий и ароматный, он растекался теплом у меня в животе.
– Ну, ладно. Мы пришли в себя, да? – Дженни поставила свою чашку и выжидательно посмотрела.
– Ну что ж, начнем.
Глубоко вдохнув, я вкратце изложила ей утренние события.
Глаза Дженни были так волнующе похожи на глаза Джейми. Глядя на меня, она моргнула один раз, второй, и покачала головой, словно в попытке разложить всё по полочкам и принять то, что я только что ей рассказала.
– Значит, Джейми сбежал с твоим лордом Джоном, британская армия у них на хвосте, а высокий парень, у которого пар валил из ушей, когда я его встретила на крыльце, – сын Джейми… Хотя, разумеется, он его сын, – только слепой бы этого не увидел, – а город наводнен британскими солдатами. Всё так?
– Вообще-то он не мой лорд Джон, – сказала я. – Но, да, по существу, всё так. Как я понимаю, Джейми рассказал тебе о Уильяме?
– Да, – она улыбнулась мне поверх своей чашки. – Я очень рада за него. Но что тогда так расстроило его парнишку? Он выглядел так, будто не уступил бы дорогу и медведю.
– Что вы сказали? – неожиданно раздался голос миссис Фиг. Она поставила поднос, который только что принесла, и серебряный молочник с сахарницей застучали на нем, словно кастаньеты. – Чей Уильям сын?
Для храбрости я сделала глоток чая. Миссис Фиг знала, что я была замужем за Джеймсом Фрейзером и теоретически являлась его вдовой, но этим её знания исчерпывались.
– Ну, – начала я и остановилась, чтобы прочистить горло. – Э-м-м, высокий джентльмен с рыжими волосами, который только что был здесь, вы же видели его?
– Видела, – миссис Фиг буравила меня взглядом.
– Вы хорошо его рассмотрели?
– Не особо обратила внимание на его лицо, когда он спросил в дверях, где вы есть, но его спину я отлично разглядела, когда он проскочил мимо меня и побежал вверх по лестнице.
– Вероятно, с такого ракурса сходство менее заметно, – я глотнула ещё чая. – Э-э… Этот джентльмен – Джеймс Фрейзер, мой… э-э… мой… – «первый муж» не совсем точное определение, впрочем, как и «последний муж», и даже, к сожалению, «самый последний муж». Я не стала мудрить. – Мой муж. И, э-э… отец Уильяма.
Миссис Фиг тут же беззвучно открыла рот и, медленно отступив, мягко плюхнулась на украшенную вышивкой оттоманку.
– Уильям знает об этом? – спросила кухарка после недолгого раздумья.
– Теперь знает, – сказал я, махнув рукой в сторону разрушений на лестнице, которые отчетливо виднелись сквозь дверь гостиной, в которой мы сидели.
– Merde on… (Вот дерь… (фр.), – прим. пер.) то есть, Пресвятой Агнец Божий, сохрани нас.
Второй раз миссис Фиг вышла замуж за методистского проповедника и старалась ему соответствовать, но первый её муж был французским картежником. Я чувствовала себя под её взглядом, как под прицелом.
– Вы его мать?
Я подавилась чаем.
– Нет, – сказала я, утирая подбородок льняной салфеткой. – Тут всё не так сложно.
Хотя на самом деле, всё было гораздо сложнее, но я не собиралась объяснять обстоятельства рождения Вилли, ни миссис Фиг, ни Дженни. Джейми сам должен был рассказать сестре, кем была мать Уильяма, но сомневаюсь, что он поведал о том, как Джинива Дансени затащила его в свою постель, угрожая семье Дженни. Ни один сильный духом мужчина не признает, что его с успехом шантажировала восемнадцатилетняя девчонка.
– Лорд Джон стал законным опекуном Уильяма, когда скончался дед мальчика, и тогда же лорд Джон женился на леди Изабель Дансени, сестре матери Вилли, которая заботилась о ребенке с момента его рождения, после того, как при родах умерла его мать. И, по сути, они с лордом Джоном и являлись его родителями с самого детства. Изабель умерла, когда Вилли было одиннадцать или около того.

Миссис Фиг спокойно восприняла мое объяснение, но отвлекаться от главного вопроса не собиралась.
– Джеймс Фрейзер, – произнесла она, постукивая двумя толстыми пальцами по колену и осуждающе глядя на Дженни. – Как вышло, что он не умер? Ведь сообщили, что он утонул! – она перевела взгляд на меня. – Я думала, что Его Светлость сам утопится в гавани, когда он услышал об этом.
Внезапно содрогнувшись, я закрыла глаза: солёно-леденящий ужас той новости нахлынул волной воспоминаний. Даже с ощущением прикосновений Джейми, которые всё ещё нежили мою кожу, и осветившим мое сердце знанием, что с ним всё хорошо, я вновь испытала такую же сокрушительную боль, как в тот момент, когда услышала, что он погиб.
– Что ж, по крайней мере по этому вопросу я могу вас просветить.
Открыв глаза, я увидела, как Дженни положила кусочек сахара во вновь налитый чай и кивнула миссис Фиг:
– Мы купили места на корабле под названием «Эвтерпа», отбывающем из Бреста. «Мы» – это мой брат и я. Но гнусный жулик-капитан уплыл без нас. Не сильно много выгоды он получил, – добавила она, хмурясь.
Вот уж точно, не слишком. «Эвтерпа» затонула во время шторма в Атлантике вместе со всеми, кто находился на борту. Так нам с лордом Джоном сообщили.
– Джейми нашел нам другой корабль, но тот высадил нас в Вирджинии, и дальше нам пришлось пробираться на север вдоль берега: часть пути на повозке, а часть на пакетботе, чтобы держаться подальше от солдат. Те малюсенькие иголки, которые ты дала Джейми от морской болезни, просто чудо! – одобрительно добавила она, обращаясь ко мне. – Он показал мне на себе, как их правильно втыкать. Но когда мы вчера приехали в Филадельфию, – продолжала Дженни, возвращаясь к своему рассказу, – то прокрались в город ночью, будто парочка грабителей, и пришли в типографию Фергюса. Боже, я думала, моё сердце дюжину раз остановится!
Вспоминая это, Дженни улыбнулась, и я поразилась произошедшей в ней перемене. Тень печали по-прежнему омрачала ее лицо и она была исхудавшей и утомленной проделанным путешествием, но ужасное напряжение из-за долгого угасания её мужа Йена исчезло. На щеках снова играл румянец, глаза сияли, – подобного я не видела с тех пор, как познакомилась с ней тридцать лет назад. «Она нашла свое умиротворение», – подумала я и ощутила благодарность, от которой у меня самой стало легче на душе.
– Так вот, Джейми постучал в заднюю дверь, но никто не ответил, хотя сквозь ставни мы видели огонь очага. Тогда он постучал снова, отбивая вот такой ритм…
Она слегка пробарабанила костяшками пальцев по столу: «та-да-дам-та-да-дам-та-да-дам-дам-дам», – и у меня сердце перевернулось, когда я узнала музыкальную тему из «Одинокого Рейнджера» (известный американский фильм 1956г., – прим. пер.), которой его научила Брианна.
– И через мгновение, – продолжила Дженни, – послышался недовольный женский голос: «Кто там?», и Джейми ответил на гэльском: «Это твой отец, дочь моя, к тому же он замерз, промок и проголодался». Потому что дождь лил, как из ведра, и мы оба вымокли до нитки.
Дженни немного откинулась назад, наслаждаясь своим рассказом.
– Тогда дверь приоткрылась – всего лишь щелка, а там с кавалерийским пистолетом в руке – Марсали, а позади неё стояли две её девчушки, свирепые, как архангелы, и у каждой наготове по деревянной дубинке, чтобы переломать грабителю ноги. А когда свет очага упал Джейми на лицо, то все три разом так истошно завопили, что того и гляди разбудили бы мертвых. Они бросились на него и затащили в дом. Они все разом и говорили, и здоровались, и спрашивали, не призрак ли он, и почему он не утонул. Вот тогда мы впервые и узнали, что «Эвтерпа» затонула, – она перекрестилась. – Упокой Господь их бедные души, – сказала она, покачав головой.
Я тоже перекрестилась и заметила, что миссис Фиг косится на меня – она и не подозревала, что я католичка.
– Конечно, я тоже вошла, – продолжала Дженни, – но все вокруг говорили хором, и суетились, и бегали туда-сюда в поисках сухой одежды и горячего питья, а я просто осматривалась, ведь прежде мне никогда не приходилось бывать в типографии. Этот запах чернил, и бумаги, и свинца – всё так удивительно для меня. И тут вдруг кто-то дернул меня за юбку, и этот хорошенький человечек говорит мне: «А кто вы, мадам? Не хотите ли сидра?»
– Анри-Кристиан, – пробормотала я, улыбаясь при мысли о младшеньком Марсали, и Дженни кивнула.
– Как же, я твоя бабушка Дженет, сынок, сказала я, отчего глаза у него округлились, и он как завопит, схватил меня за ноги и давай обнимать, да так, что я потеряла равновесие и плюхнулась на лавку. У меня теперь синяк на заднице размером с ладонь, – шепнула она мне краешком рта.
Я почувствовала, как легкая напряженность, которую я до этого не осознавала, ослабла. Дженни, безусловно, знала, что Анри-Кристиан родился карликом, однако порой знать и видеть – это разные вещи. Но, очевидно, для Дженни различий не было.
Миссис Фиг с интересом следила за рассказом, но сохраняла сдержанность. Однако при упоминании типографии её сдержанность дала трещину.
– Эти люди… Марсали, стало быть, ваша дочь, мэм? – я знала, о чем она думает.
Вся Филадельфия была в курсе, что Джейми мятежник, а, следовательно, и я тоже. Угроза моего неминуемого ареста заставила Джона настаивать, чтобы я вышла за него после переполоха, вызванного предполагаемой смертью Джейми. Упоминание о печатном деле в оккупированной британцами Филадельфии неизбежно вызывало такие вопросы, как: что печаталось и кем?
– Нет, муж Марсали – приемный сын моего брата, – пояснила Дженни. – Но это я растила Фергюса с детства, так что по горскому обычаю он и мой приемный сын тоже.
Миссис Фиг захлопала глазами. До сих пор она усердно пыталась расположить всех действующих лиц в некоем порядке, но теперь сдалась, и покачала головой, отчего розовые ленточки на её чепчике зашатались, как антеннки.
– Ну, а куда, черт побери… то есть, куда же ваш брат ушел с Его Светлостью? – спросила она. – Думаете, в эту типографию?
Мы с Дженни обменялись взглядами.
– Сомневаюсь, – сказала я. – Скорее всего, он покинул город, используя Джона… э-э, Его Светлость, я имею в виду… в качестве заложника, если возникнет необходимость миновать пикеты. Наверное, он его отпустит, как только они окажутся на безопасном расстоянии.
Миссис Фиг что-то недовольно пробурчала низким голосом.
– А может, вместо этого, он держит путь на Вэлли-Фордж и передаст его в руки мятежников.
– О, я так не думаю, – успокоила её Дженни. – На кой он им сдался, в конце концов?
Миссис Фиг опять захлопала глазами, опешив от осознания, что кто-то может не ценить Его Светлость в той же мере, как она, но, на миг поджав губы, поняла, что такое возможно.
– Он же был не в мундире, мэм? – спросила она меня, нахмурив брови.
Я покачала головой. Джон не состоял на действительной военной службе. Он был дипломатом, хотя формально до сих пор числился подполковником в полку своего брата, и поэтому надевал мундир по торжественным случаям или для устрашения, но из армии он официально уволился и в боевых действиях не участвовал, а в штатском его принимали, скорее, за гражданского, чем за военного, так что он не представлял особого интереса для армии генерала Вашингтона в Вэлли-Фордж.
В любом случае, Джейми не отправился бы в Вэлли-Фордж. Я абсолютно точно знала, что он вернется. Сюда. Ко мне.
Мысль расцвела внизу живота и растеклась вверх волной тепла, и мне пришлось уткнуться носом в свою чашку, чтобы скрыть появившийся румянец.
Живой. Я ласкала это слово, баюкая его в своем сердце. Джейми живой. Как бы я ни рада была видеть Дженни, а еще больше – лицезреть протянутую ею оливковую ветвь, но, на самом деле, мне хотелось подняться в свою комнату, закрыть дверь, и, прислонившись к ней с зажмуренными глазами, снова пережить те секунды, когда он вошел в комнату, обнял меня и, целуя, прижал к стене. Такое простое, неоспоримое, теплое доказательство его присутствия было настолько ошеломляющим, что я рухнула бы на пол, не поддерживай меня в тот момент стена.
«Живой, – повторила я про себя. – Он живой!»
Остальное не имело значения. Хотя на миг я задумалась – что же он сделал с Джоном?

Источник: theoutlander.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.